Повернувшись к Гасснеру и все также не разжимая челюстей, он заговорил:

– Фрэнк, хотя бы один раз в жизни сделайте, как вам велят. Мы все влипли в эту историю по самое не балуйся. Вашингтон дышит мне в затылок. Шишки из Белого дома вне себя от ярости. Конгресс со дня на день потребует отчет… Все иностранные секретные службы потешаются над нами, но даже не это самое худшее. Похоже на то, что открытие Дестрелей действительно было исключительным.

– Это абсолютная правда, – отрезал Гасснер.

Эти слова явно сбили генерала с толку.

– Включите запись, – попросил Дэлвер.

– Что вы этим хотите сказать? – спросил Мортон.

– Вернувшись из Шотландии, – начал Гасснер, – я тщательно просмотрел все спасенные документы и компьютерные архивы. У меня не было времени сопоставить все данные, но я совершенно уверен: это дело не заканчивается смертью Дестрелей.

– Объяснитесь! – потребовал генерал.

– Чета ученых обвела нас вокруг пальца. Если вы внимательно изучите и проанализируете видеозаписи из аэропорта, то поймете, что профессор совсем не случайно направил оружие на свою жену.

– Это бред! – вмешался в разговор Келман, эксперт правительственной службы по вопросам науки. – Все знали, как они привязаны друг к другу. Мы были уверены, что вы непременно воспользуетесь этим фактом, чтобы запутать расследование…

Гасснер ничуть не смутился:

– Я считаю, что профессор Дестрель намеренно убил свою жену, потому что любил ее и хотел защитить.

Изумление читалось теперь на лицах всех присутствующих.

Трэвис криво усмехнулся.

– Фрэнк, бедняга, – грустно сказал генерал, – вы несете чушь. Это ваше первое поражение, пережить такое тяжело, но нельзя отрицать очевидного.

– Постарайтесь меня понять, господин генерал, – парировал Гасснер. – Я не прошу вас верить мне на слово. Дайте мне несколько дней, и вы получите доказательства того, что я прав. Игра не закончена!

Мортон обменялся взглядами с людьми в серых костюмах.

– Два дня, – продолжал настаивать Гасснер. – Это все, чего я прошу.

Генерал для приличия посмотрел на часы.

– Я ничего не могу сделать. У нас нет времени, – сказал он.

– Двадцать четыре часа! – умоляющим голосом попросил полковник.

– У меня на этой неделе масса дел. Мы должны все уладить сегодня же, – продолжал генерал, не обращая внимания на его слова. – Предлагаю вам вернуться сюда к девятнадцати часам, чтобы поставить в этом деле финальную точку.

Представители ФБР и ЦРУ выразили свое согласие.

– Я могу получить доступ к материалам Дестрелей? – поинтересовался правительственный эксперт.

Генерал кивнул и встал, давая понять, что беседа окончена. Обращаясь к Гасснеру, он сказал:

– Я хочу, чтобы сегодня вечером все архивы по делу Дестрелей были отправлены в правительственное бюро. Не осложняйте ситуацию, полковник, и перед тем, как вернуться в этот кабинет, примите душ.

Твердой походкой полковник вошел в холл штабного здания. На нем была парадная форма. Он был аккуратно причесан и безукоризненно выбрит. Пять медалей у него на груди позвякивали в такт его быстрым шагам. Блестящая белая портупея контрастировала с темно-синим цветом мундира, подчеркивая талию. Парни из службы охраны были настолько впечатлены его представительным видом, что даже не попросили предъявить пропуск. Более того, при виде Гасснера все они вставали навытяжку.

Гасснер направился к лифту. Войдя в кабину, он быстрым взглядом окинул свое отражение в зеркале.