– Что в документах?

– Очень много самой разной информации, я не успел все прочитать, – сказал Штефан. – Много технических моментов. Насколько я смог понять, дискеты содержат полное описание их исследований механизмов памяти и специфической процедуры, которую они назвали «маркировкой».

– Сто восемьдесят страниц научного динамита, – обобщил сказанное Петер. – Не удивительно, что столько народу хочет прибрать эти материалы к рукам.

– Нужно внимательно изучить распечатки, – заметил Штефан. – Не знаю, хватит ли у нас ума во всем разобраться, но, думаю, ответы на некоторые свои вопросы мы точно отыщем…

Наступил обычный вечер, такой, какими бывают вечера на каникулах или в отпуске. Смех и голоса детей слились в веселый гомон. Однако пришло время ужина, родители звали своих отпрысков к столу, и стайка детей понемногу редела.

Валерия сидела поодаль, между корней ясеня. Она не ощущала своей причастности к этому беззаботному летнему вечеру и завидовала беспечности отдыхающих. Ей казалось, что она теряет контроль над собственной жизнью.

Парочка подростков прошла по ведущей вниз аллее. Под последними красноватыми лучами солнца они обменялись нежным поцелуем. Валерия была не намного старше их. Одного-единственного сна оказалось достаточно для того, чтобы перестать быть на них похожей.

Пришел Петер и устроился рядом.

– Штефан погрузился в чтение распечаток, – сказал он. – На это может уйти масса времени. Думаю, он дельный парень.

После долгой паузы юноша продолжил:

– Надеюсь, когда он закончит, я наконец узнаю, какую роль играю в этой истории.

Валерия повернулась к нему:

– Тебя это беспокоит?

– Если честно, да.

– Чего ты боишься? Ты – Петер, и что бы ни было в этих записях, это ничего в тебе не изменит. Твои достоинства и недостатки останутся при тебе. Родные и друзья будут любить тебя так же, как и раньше.

– Но мне хотелось бы знать наверняка…

– О чем ты?

Теплый отсвет заходящего солнца упал на лицо девушки. Ее светлые глаза блестели. Она была такой красивой…

– Возможно, ты и унаследовала что-то от Кати Дестрель, – вздохнул Петер, – а Штефан – от ее мужа. Они очень любили друг друга, это очевидно. Записи в блокноте и фотографии это доказывают. Они умерли вместе, чтобы защитить друг друга.

– Что во всем этом тебя беспокоит?

– Я думал… Ну, я надеялся…

Он замолчал, подбирая слова, потом выпалил:

– В общем, если тебе суждено влюбиться в того, кто когда-то был твоим мужем, я не буду в претензии.

Валерия опешила. Солнце зашло. Дети один за одним вставали и убегали в глубину парка.

– В твоих словах я усматриваю два существенных момента, – серьезно сказала девушка. – Начнем с первого. Я – не госпожа Дестрель, а Штефан – не мой муж. Я знакома с ним считанные часы и пока не ощущаю ни единого симптома любви с первого взгляда.

– Но…

– Дай мне договорить. Второй существенный момент: из твоих слов вытекает, что ты… как это правильно сказать…

– Что я к тебе привязался.

– Да, что ты ко мне привязался. Но ты ведь знаешь, что в Испании меня ждет парень.

– Да, но все произошло так неожиданно, так быстро…

Валерия улыбнулась и взяла Петера за руку:

– Именно так все и было. Не будем опережать события: найдется, кому это сделать за нас.