Оттолкнувшись от спинки сиденья, он бросился вперед, пытаясь ударить Петера головой. Машину занесло.

– Перестань, – прикрикнул на товарища Петер. – Из-за тебя мы оба погибнем!

Но Штефан не слышал. Он метался, как бешеное животное. Петеру приходилось то и дело с силой его отталкивать, но это не помогало.

– Мерзавец! – орал Штефан. – Ты позволил им уйти!

Петер резко ударил по тормозам, шины заскрипели, и автомобиль развернуло поперек дороги. Штефана бросило на приборный щиток, тело его тяжело осело. Петер воспользовался моментом, чтобы припарковать машину на лужайке у дороги. Не теряя спокойствия, он отстегнул ремень безопасности, вышел из автомобиля, обошел его спереди и открыл дверцу со стороны пассажира.

– А теперь, – сердито сказал он, – поговорим серьезно.

Он схватил компаньона за ворот и вытащил из машины. Ударом ноги закрыв дверцу, он потащил Штефана к растущей неподалеку группе деревьев.

– Что ты собираешься делать? – спросил потрясенный происходящим Штефан.

– Скоро увидишь, – сердито сверкнул глазами Петер.

Он бросил Штефана, словно мешок, на густую траву. Молодой человек ударился спиной о ствол березы.

– На чьей же ты стороне? – задыхаясь, спросил Штефан.

Взбудораженный, Петер метался взад-вперед, словно дикий зверь в клетке.

– Я не узнаю тебя, – напряженным голосом продолжал Штефан. – После «маркировки» ты сам не свой…

– И поверь мне, с этим не так-то легко смириться, – зло ответил Петер, запуская пальцы в растрепанные волосы.

Он был напряжен до предела.

– Отпусти меня, – взмолился Штефан. – Развяжи меня и забудь о моем существовании.

Создавалось впечатление, что в сознании Петера происходит ожесточенная борьба. Он не мог стоять на месте, каждое движение выдавало крайнее напряжение.

– Мне все равно, кто ты, – продолжал настаивать Штефан. – Во имя того, что мы пережили за эти несколько дней, отпусти меня. Я освобожу Валерию, и ты никогда больше о нас не услышишь…

Петер стремительно опустился на колени и наставил указательный палец на своего пленника.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал он, и вдруг глаза его закрылись.

Острая боль пронзила мозг. Петер застонал. Штефан подумал, что его компаньон теряет сознание. Он увидел, что кулаки Петера судорожно сжались.

– Штефан, выслушай меня, – попросил Петер.

Ожидая худшего, Штефан поспешно кивнул, соглашаясь. Он боялся. Он чувствовал, что его жизнь в опасности. Петер был рядом, очень близко, и такого взгляда, как сейчас, Штефан у него никогда не видел. Все лицо его вдруг переменилось: губы стали тоньше, исчезла присущая юности свежесть. Петер изменился. Он постарел.

– Я не знаю точно, что со мной произошло, – начал голландец, – но я чувствую, что эксперимент с пробуждением памяти о предыдущей жизни сработал…

Страх Штефана перерос в ужас. Он был на грани паники.

– В ночь после эксперимента мне снилось много снов, я видел множество образов и картинок. Сначала они казались нереальными, фантастическими. Но теперь я чувствую, что эти образы, эти воспоминания поглощают меня. Мало-помалу они смешиваются с моими собственными воспоминаниями. Память другого человека постепенно прибавляется к моей памяти.

Стефан в ужасе смотрел на компаньона.

– До пробуждения этих воспоминаний я не умел вычислять правительственных агентов. Не будь их, я не смог бы сохранить хладнокровие, видя, как уводят Валерию, не смог бы усыпить тебя, нажав на сонную артерию, как мастер боевых искусств…

– Кто же ты? – настороженно спросил Штефан.