– Вы не знаете, еще кто-нибудь попал сюда в одно время со мной?

– Не думаю, – ответила Лорен.

– Два парня лет по двадцать – один высокий и светловолосый, а другой шатен, крепкого сложения, но пониже ростом?

– Нет, новенькая здесь только вы. По крайней мере, насколько мне известно. Единственное, о чем я могу сказать с уверенностью, – вас здесь ждали. Они словно с цепи сорвались, даже старожилы не помнят такого нетерпения. Сначала мы не понимали, что происходит. Нас заставили пройти ряд тестов – замеряли эффективность сенсорного восприятия. Так они это называют. Потом, вопреки обычной практике, нас заставили исследовать друг друга – по их терминологии «разрабатывать» друг друга. Нам объяснили, что теперь главная цель – не анализ наших возможностей, а изучение уникального дара, с которым никто и никогда раньше не сталкивался. И вот по прошествии нескольких месяцев появились вы. Если я правильно поняла, весь этот комплекс был построен именно ради вас.

Глаза Валерии расширились от удивления. Лорен между тем продолжала:

– Я не знаю, кто здесь принимает решения, не знаю, кто за всем этим стоит, но я знаю, почему…

– Что вы хотели мне сказать?

– Вы не такая, как мы. Я это сразу же почувствовала. Чтобы защитить вас, мы ничего им не сказали, но рано или поздно они поймут это сами.

Лорен наклонилась к Валерии и взяла ее руки в свои:

– Мы, в отличие от обычных людей, наделены способностью ощущать, воспринимать часть невидимых сил, которые нас окружают. Мы – медиумы. Но вы не такая. Что-то происходит внутри вас, исходит от вас. Мы только ощущаем поток. Вы же – один из источников.

Валерия словно окаменела. Ей вспомнились слова, прочитанные в блокноте Дестрелей. Речь шла о потоке – некоем потоке, который может переходить из сознания одного человека к сознанию другого. Внезапно перед глазами встало искаженное болью лицо Петера, только что прошедшего процедуру по активации памяти о предыдущей жизни. Масса отрывочных сведений перемешалась у нее в голове. Оказывается, все, что она успела узнать после обнаружения часовни, является разрозненными кусочками пазла, и они со Штефаном и Петером – всего лишь недостающие его части.

– Вы взволнованы. Неужели вы этого не знали? – спросила Лорен.

– Нет. Я только…

Валерия запнулась и не смогла закончить фразу.

– Вам нужно поговорить об этом с Саймоном, – сказала Лорен. – Он самый опытный из нас. Если кто-то и сможет вам что-то объяснить, то только он.

– Где он?

– Идемте!

Штефан молча сидел здесь же, скрытый в полумраке темной комнаты. Время от времени высокая фигура молодого голландца начинала двигаться по-другому, не так, как это обычно делал Петер. Штефан ловил себя на странном ощущении, что обвинительную речь перед генералом произносит человек, которого он совсем не знает. Петер ходил взад-вперед по комнате, размашисто жестикулируя в такт своим словам. Мортон из последних сил пытался ему противоречить. Каждый из них отстаивал свою правду. Петер дотошно воспроизводил события, происходившие за несколько часов до драмы, не опуская ни малейшей подробности.

Временами он становился похожим на сумасшедшего. Слезы волнения наворачивались на глаза, оживляя мгновения другой жизни, прошлой жизни. Генерал упорно все отрицал. Поначалу он старался аргументировать свои ответы, даже позволял себе некоторую иронию, но скоро ему только и осталось, что уцепиться за свои убеждения, ведь то, что он слышал от Петера, потрясало самые устои его мировоззрения. И вдруг, в одну секунду, ситуация изменилась.