— По меньшей мере ты досточно честен и признался, что ищешь контакты с Союзом Масок, — сказал Рикус. — Или, возможно, ты просто очень наивен. В любом случае я не могу помочь тебе. Как член Собрания Советников, едва ли я могу помочь тебе связаться с подпольной группой, которая действует за пределами законов города, даже если бы у меня и была информация, которая могла бы помочь тебе.

— Если бы была, — улыбнулся Сорак, — я бы ее уже знал.

Рикус скорчил гримасу. — Да, конечно. Ладно, пока ты не ищешь неприятностей на свою задницу, можешь оставаться в городе. Я не могу сказать, что твое присутствие здесь облегчает мне жизнь, но Тир — свободный город, а ты пока не нарушил никаких законов.

— Я то, что я сделал этой ночью — не преступление? — спросил Сорак.

— Не преступление, пока официально не сообщено мне, — сказал Рикус, бросив быстрый взгляд на Кристу. Потом, опять повернувшись к Сораку, он добавил, — Я советую тебе и дальше держаться того же пути, не нарушать закона. Когда темплары закончат свое расследование, ты получишь награду. Судя по всему, у тебя не будет проблем с уплатой за твое проживание и еду, пока ты остаешься в Тире. Что же касается Союза Масок, это твоя собственная проблема. Только постарайся, чтобы она не стала моей.

Он повернулся и вышел из комнаты.

— Кажется, ты ему понравился, — сказала Криста.

— Он выбрал странный способ показать это, — ответил Сорак.

Она улыбнулась. — Это же Рикус, — сказал она. — Когда сражаешься на арене не до вежливости.

— А где же ты тогда научилась вежливости, а? — спросил Сорак.

— Да, от тебя трудно что-то скрыть, — ответила Криста. — Да, я тоже сражалась на арене. А что касается моего обаяния, так это природное, я думаю. Женщина должна использовать все оружие, которое она может добыть в этом мире, особенно если она презренная полукровка. Чистокровные эльфы считают меня запятнанной кровью людей, а мужчины-люди может и хотят меня, но только чтобы удовлетворить свои аппетиты. Они никогда не примут меня, как равную.

— Я знаю, что означает быть другим, — сказал Сорак. — Я видел, как люди смотрели на меня на улицах.

— Да, мы оба из одного теста, — сказала она низким голосом. — И если ты знаешь мои мысли…

Сораку не надо было быть телепатом, чтобы понять, что у нее на уме. — Я польщен, — сказал он, — но я поклялся соблюдать целибат.

— Клятвы можно нарушить.

— Тогда они не клятвы, — сказал Сорак, — а просто сбивающие с толку самоограничения.

— Я понимаю, — сказала Криста. — Ну что ж, хорошо, очень жаль. Ты даже не представляешь себе от чего отказываешься. Но человек, который дает клятвы и соблюдает их, в любом случае человек достойный. Если ты не хочешь принять меня, как любовницу, возможно ты можешь принять меня, как друга.

— Друга, который приставлен наблюдать за мной и немедленно сообщать совету обо всех моих передвижениях? — спросил Сорак.

— Ничем не хуже, чем друг, который пришел в мое заведение, намериваясь ограбить моих клиентов, — возразила Криста. — Или друга, от которого я не могу ничего скрыть, потому что он может читать мои мысли.

— Да, ты все правильно изложила, — сказал Сорак, не собираясь исправлять ее ошибочное предположение.