– Вы не дадите ваш телефонный номер в Манчестере на тот случай, если возникнут дополнительные вопросы?

Что ж, с его стороны глупо ответить отказом. В случае необходимости инспектор выяснит его за две минуты. Кроме того, Мартен не должен был настраивать их против себя.

Он еще только открывал дверь, а мысленно уже был с Надин, с ее братом и с тем шквалом эмоций, которые – он знал это – обрушатся на него через считанные минуты. Однако в этот момент снова прозвучал голос Ленара:

– И еще одна вещь, месье Мартен. Двое американцев, которых вы хорошо знали, были жестоко убиты в течение очень короткого отрезка времени. Мы не знаем, кто это сделал и почему, но хотел бы предупредить вас и попросить проявлять максимум осторожности. Буквально во всем. Мне бы не хотелось, чтобы следующим из Сены вытаскивали вас.

– Мне бы тоже.

Николас вышел из машины, захлопнул дверь и постоял, провожая взглядом полицейских. Затем он повернулся, чтобы направиться к подъезду, и едва не столкнулся с мужчиной, который вывел на прогулку огромного добермана. Вскрикнув от неожиданности, Мартен неуклюже шарахнулся назад. В тот же миг собака с громким лаем бросилась на него, целясь в горло. Хозяин собаки изо всей силы натянул поводок и с усилием оттащил животное назад.

– Извините, – коротко сказал он.

С бешено колотящимся сердцем, Николас стоял, словно изваяние. Впервые после отъезда из Лос‑Анджелеса он понял, что ему по‑настоящему страшно. Однако собака тут ни при чем, просто она почувствовала исходящий от него страх и атаковала, подчиняясь инстинкту.

Это чувство зародилось в нем еще в Манчестере, когда он увидел в газете заметку о мужском трупе, найденном в парижском парке. Первая его мысль была о Реймонде, но ведь Реймонд был мертв, и Мартен заставил себя поверить, что преступление совершил кто‑то другой. А потом позвонил Дэн Форд с новостью о том, что в парке убит не кто иной, как Альфред Нойс, и в душу Мартена вновь закралось прежнее подозрение. Оно усилилось еще больше после того, как Форд рассказал ему о загадочном исчезновении из электронных баз правоохранительных ведомств всех файлов с информацией на Реймонда. Теперь Форд, Хэллидей и неизвестный мужчина в серой «тойоте» мертвы, убиты так же безжалостно, как и Нойс, а Ленар предупредил Мартена о том, что следующей жертвой может стать он.

Реймонд.

Он не умер. Он был жив и находился в Париже.

37

18.50

Натянув два свитера, Коваленко сидел, сгорбившись над своим лэптопом в холодном и тесном номере гостиницы «Сент‑Оранж» на улице Нормандии в районе Марэ.

Сегодня была среда, а Коваленко находился в Париже с понедельника. Всего три дня, и он уже был уверен, что замерзнет насмерть в этой убогой гостинице. Жалобы менеджеру результата не давали, столь же тщетным оказалось обращение Коваленко к начальству. Он позвонил в Москву и попросил разрешения сменить гостиницу, однако в ответ услышал, что решение о том, где он будет жить, обжалованию не подлежит. И вообще, сказали ему, ты находишься в Париже, а не в Москве, поэтому радуйся и кончай жаловаться. Точка.

Да, он находился в Париже, но в Москве он хотя бы имел возможность согреться.

Поэтому Коваленко не оставалось ничего иного, как закрыть глаза на житейские неприятности и сосредоточиться на порученной ему работе. Именно этим он и был занят с того момента, как вернулся в номер, держа в одной руке портативный компьютер, а во второй – бумажный пакет с бутербродами с ветчиной и сыром, бутылками минеральной воды и водки. Провизию он купил в небольшом супермаркете, располагавшемся по соседству с гостиницей.

Первым делом Коваленко решил заняться Николасом Мартеном, человеком‑загадкой, которому он не доверял. Может, он и был другом Форда и действительно едва знал Хэллидея, но то, как он отвечал на вопросы… Его ответы казались заранее подготовленными и какими‑то расплывчатыми – за исключением одного, когда он объяснил причины своего переезда в Манчестер тем, что встретил женщину и решил поехать с ней.