Памятный прием в честь венценосного семейства Романовых! Императорская династия, правившая Россией на протяжении последних четырех столетий! Россия, снова Россия… И на этом приеме должен присутствовать Питер Китнер.

Мартин снова бросил взгляд на газетную вырезку, где говорилось о посвящении Китнера в рыцарство.

– Боже праведный! – выдохнул Мартен.

Это произошло в Лондоне в среду, 13 марта, прошлого года. А днем раньше Альфред Нойс вылетел из Беверли‑Хиллз в Лондон. С учетом долгого перелета и разницы во времени это означало, что он прибыл в столицу Великобритании как раз 13 марта. Можно ли предположить, что он прилетел в Англию для того, чтобы присутствовать на церемонии посвящения?

И тут Николас вспомнил, кому можно позвонить. Этот человек наверняка должен располагать нужной информацией.

Он посмотрел на часы: без четверти пять утра по парижскому времени. Значит, в Беверли‑Хиллз еще вторник и примерно без четверти восемь вечера.

Мартен полез в карман куртки за телефоном, но пальцы наткнулись на пустоту. Он сунул руку в другой карман, но и там его не оказалось. Потерял ли он мобильник или где‑то оставил – какая разница, так или иначе его нет.

Взгляд метнулся к телефонному аппарату на столе Армана. Не хотелось бы использовать этот телефон из опасений того, что звонок могут отследить, но время суток и прием в честь дома Романовых не оставляли ему выбора.

Николас снял трубку, набрал ноль и попросил соединить его с оператором компании AT&T. Через двадцать секунд его перенаправили в справочную службу Лос‑Анджелеса, и он попросил предоставить ему телефонный номер Альфреда Нойса в Беверли‑Хиллз, однако ему сказали, что данный номер не числится в городском справочнике.

Он помнил о существовании особого телефона, по которому офицеры полиции и сотрудники экстренных служб в случае возникновения чрезвычайных ситуаций имели возможность выяснить номера телефонов, не числящихся в общедоступных справочниках. Мартен знал этот номер, поскольку, будучи полицейским, сам неоднократно пользовался им, и теперь оставалось только уповать, что он до сих пор не изменился.

Удача оказалась на его стороне: после нескольких гудков мужской голос подтвердил, что он попал по назначению. Мартен сделал глубокий вдох, а затем, назвавшись детективом Вермеером из убойного отдела полиции Лос‑Анджелеса, сообщил, что проводит важное расследование за рубежом и в данный момент звонит из Парижа. Через несколько секунд в его распоряжении оказался домашний телефон Альфреда Нойса.

Поблагодарив, Мартен тут же повесил трубку, набрал ноль, и процедура соединения с Лос‑Анджелесом повторилась в очередной раз. Внутренне опасаясь, что из‑за широкой огласки, которую получило убийство ювелира, он наткнется в лучшем случае на автоответчик, Мартен набрал номер и с облегчением услышал в трубке женский голос.

– Я хотел бы поговорить с миссис Нойс, – сказал он.

– А кто это?

– Детектив Джин Вермеер. Отдел по расследованию убийств управления полиции Лос‑Анджелеса.

– А мы с вами прежде не беседовали?

В голосе женщины Мартену послышалась неуверенность.

– Конечно беседовали, миссис Нойс, – быстро проговорил он, – просто я сейчас звоню из Франции, и связь оставляет желать лучшего. Я приехал в Париж, чтобы помочь здешней полиции в расследовании убийства вашего мужа.

Мартен поводил трубкой телефона по рубашке, пытаясь изобразить помехи на линии, а потом озабоченным тоном спросил:

– Миссис Нойс, вы меня слышите?

– Да, продолжайте, детектив.

– Мы начали с того дня, когда ваш муж приземлился в Париже, и теперь двигаемся в обратном направлении.