Но если оставить в стороне его настырность и мастерство, оставался ключевой вопрос: чего он добивается? Снова напрашивался вывод о том, что присутствие Коваленко в Париже связано не только с убийством Альфреда Нойса. Были у него какие‑то свои цели, в которых он не признавался французской полиции. Ко всему этому следовало добавить сведения, которые Коваленко наверняка получил у русских следователей, побывавших в Лос‑Анджелесе вскоре после того, как там был убит Реймонд. И еще он знал, что Хэллидей входил в лучшую бригаду лос‑анджелесской полиции. Следовательно, вполне можно было предположить, что Коваленко прослеживал четкую связь между прошлым и будущим, то есть считал, что случившееся в Лос‑Анджелесе имеет прямое отношение к событиям в Париже.

– Не хотите ли водки, мистер Мартен? – Коваленко неожиданно захлопнул свой лэптоп, бодро встал и, поеживаясь от холода, подошел к ветхой тумбочке, на которой стояла опорожненная на две трети бутылка.

– Нет, спасибо.

– Ну, тогда выпью за нас двоих. – Русский налил небольшой стакан доверху, приветственно поднял его и опрокинул в рот.

– Скажите‑ка мне, что там? – Он указал пустым стаканом в сторону постели, на которой лежали записная книжка Хэллидея и папка Дэна Форда.

– Вы о чем?

– О том, что вы нашли в книжке детектива Хэллидея и в папке.

– Ничего.

– Так уж и ничего… Не забывайте, мистер Мартен, я еще не до конца убежден, что это не вы убили мистера Хэллидея. Кстати, и инспектор Ленар тоже разделяет мою точку зрения по этому вопросу. Если вы хотите, чтобы я пригласил в нашу компанию французскую полицию, то я с удовольствием выполню ваше желание.

– Ну, хорошо, – озлобленно бросил Николас.

Подойдя к тумбочке, он плеснул себе немного водки.

Проглотив ее залпом, он с пустым стаканом в руке в упор посмотрел на Коваленко. Запираться больше не имело смысла. Вся информация здесь, в руках русского, и рано или поздно он в ней разберется.

– Вам говорит что‑нибудь имя Реймонда Оливера Торна?

– Естественно. Он искал в Лос‑Анджелесе Альфреда Нойса. Был тяжело ранен в перестрелке с полицией и позже скончался. Труп кремирован.

– А может быть, и нет.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду то, что Дэн Форд так не думал. Он выяснил, что полицейские записи, касающиеся Торна, исчезли из многочисленных досье. Более того, лица, имевшие отношение к оформлению свидетельства о смерти Торна и его кремации, или погибли, или пропали без вести. Судя по всему, такие же подозрения имелись и у Хэллидея, который пошел по следу известного калифорнийского пластического хирурга, внезапно отошедшего от дел и уехавшего в Коста‑Рику. Причем произошло это в течение нескольких дней после смерти Торна. Потом он появился в Аргентине, но уже под другим именем. Не знаю, что это все значит. Но во всяком случае, этого было достаточно для того, чтобы Хэллидей купил авиабилет до Буэнос‑Айреса. Он намеревался вылететь туда сразу после того, как разберется с делами здесь, в Париже. Все свидетельства на этот счет вы можете найти там, – кивнул Мартен в сторону книжки, валявшейся на кровати. – Его записи, его билет…

– Почему вы утаили эту информацию от инспектора Ленара?

Вопрос был хороший, и Мартен не сразу нашелся, что ответить – так, чтобы не «засветиться». Не разболтать, что произошло с Реймондом в Лос‑Анджелесе и почему мертвы члены бригады.