Боже правый! Вот оно! Хотя бы частичная разгадка. Насчет записи Реймонда о русском посольстве.

Глаза Мартена забегали:

– Но ужин был внезапно отменен.

– Верно.

– И кто же его отменил?

– Сам Китнер.

– Когда?

– Полагаю, тринадцатого марта. В день церемонии посвящения в рыцари.

– А он назвал причину?

– Во всяком случае не мне. Не знаю, объяснялся ли он вообще перед кем‑нибудь. Просто решил перенести мероприятие на более позднее время.

– Возможно, причина заключалась в том, что Александр Кабрера все еще скрывался от полиции в Лос‑Анджелесе под именем Реймонда Оливера Торна. Ведь Торна не удавалось поймать вплоть до пятнадцатого марта.

– Китнер руководит глобальной службой новостей. У него были все возможности узнать об убийствах в Мехико, Сан‑Франциско и Чикаго, а также установить личность жертв, прежде чем это успела сделать полиция. Именно эти убийства могли заставить Нойса бежать в Лондон. Не просто для спасения жизни на тот случай, если он числился следующим в списке Реймонда, а для того, чтобы вместе с Китнером наметить шаги, которые позволят им опередить Кабреру. Который, напомню, в качестве старшего сына Китнера является следующим в линии престолонаследия.

– Вы хотите сказать, что Кабрера надеялся стать царем?

– И тогда, и сейчас. Все, что ему требуется, – это дождаться, когда царское семейство известят о Китнере, а потом, до публичного объявления, дать утечку этой информации в прессу. Внезапно мир узнает о том, кто такой Китнер и кем он вскоре должен стать.

Взгляд детектива стал необычайно серьезен:

– И тогда Китнера убивают, а его старший сын Кабрера автоматически становится следующим претендентом на трон. Процесс запущен…

– Совершенно верно, – продолжил его мысль Николас, – и уже через несколько дней, а то и часов привлекательный, успешный и «незасвеченный» Александр Кабрера открывает тайну своего рождения, едет в Москву для того, чтобы публично выразить скорбь по поводу безвременной кончины отца, а заодно заявить, что если народ желает, то он, Кабрера, может послужить отечеству взамен своего родителя.

– А поскольку правительство уже согласилось на реставрацию монархии, вряд ли есть основания полагать, что оно отвергнет такой сценарий. Именно на это изначально рассчитывают Кабрера и баронесса, – грустно усмехнулся Коваленко. – Я угадал вашу мысль?

Мартен утвердительно кивнул:

– Этот сценарий должен был осуществиться год назад. И мог бы осуществиться, если бы Кабрера едва не был убит лос‑анджелесской полицией.

После паузы русский задумчиво произнес:

– Беда лишь в том, мистер Мартен, что вы излагаете ход событий как бы с позиции Кабреры. Хотел бы вам напомнить, что встречу с семейством Романовых отменил не кто иной, как Питер Китнер. И это он отложил собственное восхождение на трон, а никакой не Александр Кабрера.

– Если отложил, то до какого времени?

– До нынешнего уик‑энда в Давосе. А вчера в Париже он был официально представлен остальным Романовым.

– Но скажите, кто назначил даты? Китнер? Или все‑таки решение было принято в правительстве?

– Не знаю. А что?

– То, что все это выглядит заранее спланированным. Рассчитанным так, чтобы дать Кабрере достаточно времени. Оно требовалось ему для множества дел: во‑первых, чтобы подчистить свои досье; во‑вторых, чтобы восстановиться после ран, полученных в результате «несчастного случая на охоте»; в‑третьих, для последующей косметической операции. Такое хирургическое вмешательство могло быть предпринято по медицинским показаниям. Или же операция была проведена по настоянию самого пациента – чтобы его не смог опознать ни один из тех, кому он был ранее известен в качестве Реймонда Торна.