– Mademoiselle, – прощебетала горничная, – monsieur Alexander désire que vous déscendiez au libraire.[26]

Все еще оставаясь в плену своих мыслей, Ребекка не ответила.

– Mademoiselle?

Только тогда Ребекка смогла стряхнуть с себя оцепенение и смущенно улыбнулась.

– Merci, – откликнулась она. – Merci.

88

17.10

Закат окрасил западные склоны гор в багровые тона. Мартен убавил скорость, в свете фар ясно вырисовалась массивная пирамида с надписью «ВИЛЛА „ЭНКРАЦЕР“». Справа открывался въезд на территорию виллы; чуть поодаль виднелась каменная сторожевая будка. Дальнейший путь перегораживал бронированный автомобиль со швейцарским флагом на двери. Слева, под деревьями, была припаркована вторая бронированная машина с тем же опознавательным знаком.

Мартен затормозил перед первым автомобилем. Двери машины немедленно распахнулись, и из них вышли двое коммандос в полевой форме, один был вооружен автоматом, другой, чуть повыше, – пистолетом.

Когда они приблизились к «мерседесу», Мартен опустил стекло и представился:

– Меня зовут Николас Мартен, гость Александра Кабреры.

Высокий спецназовец перевел взгляд с Мартена на Коваленко.

– А это Коваленко, – продолжил он пояснения, – путешествуем вместе.

Спецназовец тут же развернулся и направился к сторожевой будке. Не прошло и минуты, как он вернулся.

– Можете проезжать, мистер Мартен, только поосторожнее. Дорога к вилле крутая, извилистая, да еще и гололед. – Отступив на шаг, спецназовец откозырял.

Бронированный автомобиль сдал назад, освобождая дорогу, и Мартен двинулся дальше.

– До чего же ты хороша. – Александр поднес к губам руку Ребекки и поцеловал ее.

Они находились в библиотеке – уютной комнате, несмотря на высокий потолок, с удобной кожаной мебелью. В мраморном камине потрескивали дрова. На диване вальяжно раскинулась баронесса.

– Дорогая, ты выглядишь абсолютно потрясающе, – проворковала она, когда девушка приблизилась к ней, а затем похлопала по дивану рядом с собой. – Садись вот тут, рядышком. Нам нужно тебе кое‑что сообщить.

Ребекка перевела взгляд с баронессы на Александра. Оба были одеты как для торжественного приема. Александр – в черном смокинге изысканного покроя, белой сорочке и щегольском галстуке‑бабочке из черного бархата. Баронесса, как всегда, в бледно‑желтом и белом. На сей раз это была длинная туника, а в тон ей – туфли и чулки. На плечи накинута небольшая горностаевая горжетка, белизну которой подчеркивало колье из рубинов и бриллиантов.

– Что же вы хотите мне сообщить? – смущенно улыбнулась Ребекка, сев рядом с баронессой и вновь подняв глаза на Александра.

– Начинайте, баронесса, – попросил тот, переместившись поближе к камину.

Баронесса нежно взяла обе ладони Ребекки в свои руки и посмотрела ей в глаза:

– Вы с Александром знакомы меньше года, но очень хорошо знаете друг друга. Мне известно, что он рассказывал тебе о смерти своих родителей в Италии, когда он был еще ребенком, и о том, как рос в моем поместье в Аргентине. Ты знаешь о несчастном случае, который приключился с ним на охоте, и как долго он после выздоравливал. И еще знаешь, что он русский.

– Да, – неуверенно кивнула Ребекка.

– Но ты еще не знаешь, что он принадлежит к европейскому дворянству – самому высокопоставленному. Вот почему он воспитывался вдали от ее влияния, в Южной Америке, а не в Европе. Так пожелал его отец. Ему хотелось, чтобы сын лучше узнал жизнь и вырос неизбалованным.