Они вошли в огромный вестибюль высотой в два этажа. Его пол и стены были выложены полированными плитами из черного камня. На противоположной стороне виднелся огненный зев исполинского камина, откуда раздавался треск горящих поленьев. А высоко вверху с дубовых стропил свисали флаги двадцати трех швейцарских кантонов. Слева и справа готические арки открывали вход в длинные коридоры. Эти входы с обеих сторон охраняли не утратившие блеск старинные рыцарские доспехи.

– Сюда, господа, – пригласил их жестом дворецкий и повел по тому коридору, что был слева.

Через какое‑то время он свернул направо, и они пошли уже другим коридором, а потом и третьим – мимо множества дверей, которые, похоже, вели в комнаты для гостей. Наконец дворецкий остановился возле одной такой двери и открыл ее электронным ключом:

– Ваша комната, господа. Вечерние костюмы уже ждут вас. Вот тут – ванная комната с сауной, все туалетные принадлежности приготовлены. А здесь, в шкафчике, мини‑бар. Укомплектован полностью. Ужин – в восемь. Если вам что‑то понадобится, – он кивнул в сторону телефона на антикварном бюро, – просто снимите трубку и говорите.

С этими словами дворецкий откланялся и ушел, затворив за собой дверь. На часах было без двадцати шесть.

– Вечерние костюмы? – Коваленко подошел к двум широченным кроватям, на которых аккуратно были разложены смокинги, парадные сорочки, галстуки.

– О том, что приезжаете вы, Кабрера мог и знать, – задумчиво продолжил он. – А вот откуда он узнал обо мне? Посмотрите‑ка: костюмы предназначены двоим, и с размером, кажется, не ошиблись.

– Сведения могли передать швейцарские коммандос, которые нас сюда пропустили.

– Возможно. – Коваленко подошел к двери и запер ее, а затем проверил обойму «Макарова» и отложил пистолет в сторону. – Должен вам сообщить, что, когда мы были в Цюрихе, я положил компьютерный диск детектива Хэллидея и авиабилет в конверт, адресованный моей жене в Москве. Инспектору Виру я пояснил, что в суматохе нашего с вами расследования совершенно забыл отправить ей поздравление с годовщиной свадьбы. Попросил его в виде одолжения отправить это письмецо по почте. Так сохраннее будет.

Мартен уставился на него:

– То есть вы хотите сказать, Юрий, что теперь все козыри у вас на руках.

– Мистер Мартен, мы должны доверять друг другу. – Коваленко рассматривал разложенные смокинги. – Предлагаю начать подготовку к вечернему приему, а тем временем обсудим, как нам быть с Кабрерой и…

Внезапный стук в дверь прервал его. Оба встрепенулись.

– Кабрера? – одними губами спросил русский.

– Минуточку! – выкрикнул Мартен и вполголоса обратился к Коваленко: – Мне необходимо найти сестру и убедиться, что с ней все в порядке. А от вас мне нужно, чтобы вы получили отпечатки пальцев Кабреры. На любой твердой поверхности – на бокале, авторучке, пусть даже открытке. Словом, нужна небольшая вещь, которую мы могли бы незаметно взять с собой. И чтобы отпечатки получились четкими, не размазанными.

– Может, меню ужина подойдет? – улыбнулся Коваленко краешком рта.

В дверь постучали снова. Мартен подошел к ней и открыл.

На пороге стоял худощавый, подтянутый мужчина с выбритой головой. Как и все, кто повстречался им в этом доме, он был одет в официальный костюм, но на этом сходство кончалось. Его осанка, манера держаться – все выдавало в нем привычку повелевать.

– Добрый вечер, джентльмены, – произнес он с сильным акцентом.