На какое‑то время был задействован даже вертолет, которым прибыл президент Гитинов буквально за считанные минуты до того, как Кабрера поднял тревогу. Но в условиях разбушевавшейся пурги и гористой местности полеты стали крайне опасны, а потому поиски были продолжены исключительно силами пеших команд. И те в конечном счете вернулись ни с чем. С Мартеном могло случиться все, что угодно: он мог застрять между подводными камнями, его могло занести в какую‑нибудь подземную пещеру. Наконец, не исключалось, что ему удалось выползти на берег, но затем он провалился в снег так глубоко, что его не смогли найти даже собаки, натасканные на поиск лыжников, засыпанных лавинами.

Не вызывало сомнения только одно: ни один человек, бесчеловечно изрезанный ножом, да к тому же одетый в один лишь смокинг, не может выжить в таких условиях. Даже если он не погиб от ножевых ран и бешеного потока, тащившего его по камням и швырявшего вниз вместе с водопадами, переохлаждение наверняка сделало свое дело. Таким образом, не оставалось ничего иного, как распорядиться о прекращении поисковой операции.

2

Вероятно, Ребекка научилась мужественнее переносить невзгоды. А может быть, успокаивающее воздействие оказало присутствие Кабреры, леди Клем и баронессы. Как бы то ни было, весть о нападении на брата и его последующем исчезновении она восприняла с поразительным спокойствием. Ее главные помыслы были о здоровье Александра и безопасности людей, которые были заняты поисками Николаса. Несколько раз она, облачившись в зимнее альпинистское снаряжение, сама спускалась вдоль горной речки, чтобы подбодрить поисковиков и делом помочь им. Девушка не уставала повторять, что Николасу каким‑то образом удалось выжить и он где‑то укрывается – все еще живой. Главное заключалось в том, что она, по‑видимому, верила собственным словам. Но как он выжил и где именно находится? В уравнении эти величины оставались неизвестными.

Рассвело, а следов Николаса все еще не было. Но это лишь укрепило ее веру. Пусть его не нашли сегодня, пусть не найдут завтра или через неделю… Но он жив и в какой‑то день обязательно отыщется. В этом не могло быть никаких сомнений. Никто и ничто не могли заставить ее поверить в обратное.

Совсем иначе держалась леди Клем.

Рядом с ней был отец. Как и остальные, он с нетерпением ждал результатов затянувшейся поисковой операции. Но все это не имело никакого значения. Леди Клем словно отгородилась от происходящего, отказываясь впускать в свою душу ужас свершившегося. Она даже самой себе не хотела признаться в том, насколько близкие отношения связывали ее с Николасом. А накопившиеся эмоции она выплеснула на демонстрантов‑анархистов, совершивших столь чудовищное преступление.

Конечно, спецназ и криминальная полиция кантона выследили демонстрантов и еще до рассвета вытащили их из палаток, поставленных в горах над виллой. Анархистов привели на виллу, чтобы посадить в фургоны и отвезти в полицейское управление в Давосе.

Леди Клем ворвалась в помещение, где находились задержанные. Их было девять – шестеро мужчин и три женщины. Услышав, как они протестуют и от всего отпираются, Клем взорвалась, начав грозить им всеми возможными карами, предусмотренными законодательством. Потребовалось вмешательство более уравновешенных людей, а командир полицейского отряда попытался увести разбушевавшуюся особу. Но она ловко вывернулась из его рук, чтобы дать завершающий залп:

– Вам такой иск вчинят, какого ни один из вас, мерзавцев, не видел! Сестра господина Мартена позаботится об этом. Она его единственная родственница, и вы по полной программе ответите ей за смерть этого человека. О, какой это будет иск! Вам не оставят ничего – ни фунта, ни евро, ни доллара.