Дело приняло еще более тревожный оборот, когда стало известно, что Китнер отрекается от престола в пользу старшего сына. Это означало, что президенту в борьбе за симпатии граждан придется конкурировать не просто с коронованной особой, а с царем, который молод, красив и чрезвычайно харизматичен. Да еще и сказочно прекрасная жена в придачу. Царствующие супруги, больше похожие на кинозвезд, мигом вознесутся на пьедестал, а вся мировая пресса годами будет славословить их, называя русской суперпарой наподобие Джона и Жаклин Кеннеди. Александр – истинный представитель царской фамилии, прямой наследник трехсотлетней династии Романовых, такой для всех будет служить живым символом нации. Его признает каждый – и самый дряхлый старик, и самый последний нищий.

Гитинов знал, что у него достаточно сил и влияния для того, чтобы повлиять на голосование, настроив законодателей против триумвирата. Скорее всего, в конце концов ему бы это удалось. Но слухи о том, что парламент будет рассматривать вопрос о восстановлении царской семьи на престоле, уже просочились в общество, и эта идея получила в народе широкий положительный отклик. Заставить парламентариев голосовать против народных чаяний было крайне трудно. У людей сложилось бы впечатление, что президент боится возвращения монархии, и это ослабило бы его власть. Такого он себе позволить не мог.

Поэтому вместо того, чтобы вступить в борьбу, президент сделал вид, что поддерживает план реставрации. Он даже встретился с триумвиратом в патриаршей резиденции в подмосковном Переделкино, где во всеуслышание и с восторгом объявил себя сторонником блестящей идеи.

Все было политической игрой. В соответствии с ее правилами Гитинов дал согласие на монархию, прибыл в Давос, а также не поскупился на эмоции, лично выражая Александру соболезнования по поводу прискорбного происшествия на горном склоне. Сам Александр прекрасно знал обо всем этом, но ничем не выдал себя. Его единственным ответом было сердечное «спасибо» и крепкое рукопожатие.

А потом, когда все формальности были выполнены, Александр Романов, наследник русского престола, просто ушел и лег спать. Физически измотанный, но в душе празднующий победу.

4

Москва. Воскресенье, 19 января, 7.05

Телефонный звонок заставил Коваленко очнуться от беспокойного сна и поспешно схватить трубку с прикроватной тумбочки.

– Да, – проговорил он вполголоса, стараясь не разбудить жену.

– Это Филип Ленар, инспектор. Прошу прощения, что так рано разбудил в воскресенье, – послышался голос полицейского. – Насколько понимаю, вас отстранили от этого дела.

– Да. Вашу машину вернет вам ФСО.

– Знаю, спасибо.

Речь Ленара была лишена всяких эмоций, слова преувеличенно спокойны. Что‑то тут не так.

– Если не ошибаюсь, почти весь вчерашний день вы провели в дороге?

– Так уж сложилось. Из Цюриха через Париж в Москву. Понимаю, мне следовало позвонить вам во время остановки в Париже. Извините… А что случилось? Почему звоните?

– Судя по вашему голосу, вы еще не знаете.

– О чем?

– О Николасе Мартене.

– А что с ним?

– Он мертв.

– Что?..

– На него напала банда демонстрантов‑радикалов под Давосом в пятницу вечером.

– Боже правый.