– Боже правый. – Коваленко запустил пятерню в волосы и свесил ноги с кровати.

– Что? – Жена повернулась на бок и встревоженно глядела на него.

– Ничего, Таня. Ты спи. – Он склонился над телефоном. – Давайте‑ка я вам позвоню через полчасика, Филип… Да‑да, на ваш сотовый. – Коваленко положил трубку и уставился в невидимую точку на стене.

– Да что случилось? – снова спросила Татьяна.

– Американца одного знакомого убили. В пятницу вечером в Швейцарии. Не знаю даже, что и делать.

– Твой друг?

– Да, был.

– Прости. Но если он мертв, то что же теперь поделаешь?

Коваленко посмотрел в окно. С улицы донесся рев проезжавшего грузовика, очевидно шофер с натугой переключил передачу.

Он бросил быстрый взгляд на Татьяну.

– Я один конверт по почте отправил из Цюриха… – Коваленко замолчал, подсчитывая, сколько дней прошло. – В пятницу. А его все нет.

– Так это ж только позавчера было. Конечно, еще не дошел. А в чем дело‑то?

– Да так, ничего особенного. – Коваленко потер ухо, прошелся в угол спальни и обратно. – Понимаю, Таня, только что вернулся, и все такое… Но мне нужно в министерство.

– Когда?

– Сейчас.

– А дети как же? Они тебя не видели уже…

– Пойми, Таня. Это срочно.

5

Министерство внутренних дел России, 7.55

Коваленко не перезвонил Ленару через полчаса, как обещал. Единственный звонок был адресован его непосредственной начальнице – Ирине Маликовой, главному следователю МВД и по совместительству пятидесятидвухлетней матери пятерых детей. Ему нужно было поговорить с ней самым срочным образом, причем в тиши ее министерского кабинета.

Разговор предстоял на тему, которую он не хотел бы обсуждать ни с кем иным. Дело было скользкое, а никаких железных доказательств Коваленко не имел. Однако теперь он чувствовал, что деваться некуда – оставалось только рассказать все как есть, потому что здесь ущемлялись интересы национальной безопасности. Александр Кабрера, прямой наследник царского престола, – на самом деле психопат по имени Реймонд Оливер Торн, на котором висят убийства Романовых в Северной и Южной Америке в прошлом году, Фабиана Кюртэ в Монако, Альфреда Нойса, а также бывшего детектива отдела расследования убийств лос‑анджелесской полиции Джеймса Хэллидея и парижского корреспондента «Лос‑Анджелес таймс» Дэна Форда. И это не весь список. Есть еще два убийства – одно близ Парижа, другое в Цюрихе. Наконец, можно со всей определенностью сказать, что на этом человеке также смерть Николаса Мартена на вилле «Энкрацер» в Давосе.

Разговор происходил в кабинете без окон на третьем этаже безликого здания по адресу: улица Воронцова Поля, дом 4А. То, что говорила Ирина Маликова, седовласая и голубоглазая женщина, должно было остаться секретом для внешнего мира. Впрочем, обитатели виллы «Энкрацер» обо всем этом уже знали.

– Сеньор Кабрера престолонаследником не является, – веско произнесла Маликова. – Фактически он уже царь. Сэр Питер Китнер, он же Петр Романов, вчера официально отрекся от трона в пользу своего сына.

– Как вы сказали?

– Да‑да, именно так. Вы не ослышались.

Коваленко на время онемел. Почти все, что предсказал Мартен, сбывалось с пугающей точностью.

– И вы, товарищ следователь, должны знать, что первый со времени революции царь всея Руси не может быть уголовником, тем более серийным убийцей. Надеюсь, вам это предельно ясно.

– В том‑то и дело, товарищ главный следователь, что я почти на сто процентов уверен: этот человек – преступник.