Вопреки воле Ребекки панихиду по ее брату все‑таки устроили. Частная гражданская церемония была проведена в Доме Святого Петра, входящем в университетский комплекс на Оксфорд‑роуд.

Шел холодный дождь. Под сенью раскрытых зонтиков, которые держали люди полковника Мурзина, Александр повел вверх по каменной лестнице Ребекку, баронессу и леди Клементину, прибывших к зданию на темно‑сером «роллс‑ройсе».

Помимо них на панихиде присутствовали лишь лорд Престбери, канцлер и вице‑канцлер университета, несколько профессоров, у которых учился Николас, а также горстка его старых друзей. Речи длились чуть дольше двадцати минут. Люди встали, со скорбными лицами засвидетельствовали Ребекке почтение и глубочайшие соболезнования, а затем ушли. Мероприятие подошло к концу.

– Зря ты все‑таки это устроил, – проговорила Ребекка, когда они уже ехали обратно в аэропорт.

Александр нежно взял ее за руку.

– Знаю, милая, знаю, как тебе сейчас трудно. Но лучше нам поставить точку в этом кошмаре. Пусть все как можно скорее останется позади. Иначе эта трагедия по‑прежнему будет точить твою душу, лишь усиливая скорбь.

– Мой брат не умер. – Ребекка подняла взгляд на леди Клем, а затем перевела его на баронессу. – Ведь вы сами не верите в его смерть, не так ли?

– Прекрасно понимаю, что творится у тебя на сердце. – Затаив горе и боль внутри, леди Клем внешне проявляла мужество и в то же время сочувствие к близкой подруге. – Мне самой хотелось бы, чтобы все мы очнулись от этого кошмара и увидели, что все это неправда, что на самом деле ничего не случилось. Да только, боюсь, не получится. – Последние слова Клем произнесла с мягкой улыбкой.

– Увы, действительность расходится с нашими желаниями, – тем же спокойным тоном высказалась баронесса. – Надо смотреть правде в лицо. Жаль, но у нас нет иного выбора.

Ребекка выпрямилась, в ее глазах читалось упрямство:

– Правда заключается в том, что Николас не погиб. Можете говорить что угодно, но вы меня не переубедите. Однажды дверь откроется, и на пороге будет он. Вот увидите. Вы все увидите.

7

Баронесса наблюдала за Ребеккой, которая тихо сидела на противоположной стороне салона и что‑то вдумчиво читала. Потом начала наблюдать за Александром, который стоял чуть поодаль в проходе между креслами, беседуя о чем‑то с полковником Мурзиным. Наконец устремила взгляд в окно, на облака, которые рассекал пассажирский «Туполев», совершавший чартерный рейс. Несколько секунд спустя самолет преодолел фронт облачности, и можно было увидеть береговую линию Англии. Они летели над Северным морем на восток, в Москву.

После разговора в машине, когда она твердо заявила, что не верит в гибель брата, Ребекка в основном молчала. И Александр рассудительно решил оставить ее в покое. Месяцы психотерапии принесли свои плоды: она не просто выздоровела, но и окрепла духом, стала на редкость независимой. Баронесса ощутила это чуть раньше, когда они на пути в аэропорт высадили леди Клементину у ее университетского офиса. Несмотря на дождь, Ребекка вышла из машины, чтобы крепко обнять ее на прощание.

При виде этой сцены в душе шевельнулась тревога, а то и дурное предчувствие. Слишком уж тесные отношения связывали двух девушек. Как бы это не обернулось в будущем проблемами для нее или Александра. Но баронесса отмахнулась от этой мысли. Вздор, нервы… Лучше о таком не думать.

Внизу по серому морю бежали белые барашки. Вдали виднелся берег Дании. Скоро и эта страна будет позади. А за ней – южная оконечность Швеции. Мысль о земле, на которой она выросла, вызвала множество воспоминаний. И баронесса пустилась в долгое обратное путешествие по дороге памяти.

Этот путь вел из прошлого, с того места, где баронессе было девятнадцать лет.