Действительно, вскоре все было кончено – для него. Не успел зажечься зеленый, как она кошачьим движением выудила из сумочки нож и полоснула водителя по горлу. В следующую долю секунды она выскочила в распахнутую дверцу и бросилась наутек, зная, что ее в любой момент могут схватить, и тогда ей придется провести остаток своей жизни в тюрьме. Упаковав вещи, она на следующий день уехала из Парижа. Поезд увез ее на юг Франции, в Ниццу. Там она сняла неприметную квартирку и стала жить на деньги, которыми облагодетельствовали ее Китнеры. Полгода спустя у нее родился Александр. И все это время она вздрагивала от каждого шороха, ожидая, когда за ней явится полиция. Но за ней так и не пришли. Размышляя над случившимся, она находила объяснение в том, что преступление было совершено без свидетелей, а семейство Китнеров, опасаясь огласки, предпочло не уведомлять власти о ней или о собственных связях с убитым. Но все равно жизнь протекала в постоянном страхе. Приходилось делать над собой немалое усилие, чтобы подавить ужас перед полицейскими и ненависть, вспыхивавшую в душе при мысли о том, как с ней обошлись. И лишь когда у нее на руках засопел крохотный крепыш Александр, наступило время спокойно задуматься о том, что делать дальше.

Открытую враждебность семейства Китнеров еще можно было как‑то понять и даже принять. В конце концов, они продемонстрировали жестокость, черствость, эгоизм – все те же темные, но вполне обычные качества человеческой души, из‑за которых ее отец оказался в ГУЛАГе, а сама она стала жертвой насильника в Неаполе.

Чего она не могла ни понять, ни принять – так это поведение самого Питера Китнера. Этот человек клялся ей в любви, говорил, что она ему дороже жизни, стал отцом ее ребенка и женился на ней, мечтал вместе с ней о будущем России. Но когда родители приказали ему бросить любимую, он так и поступил – бросил и забыл.

Он так и не осмелился открыто заявить, что любит ее. Не встал на ее защиту. Не сделал ничего для спасения своей любимой женщины и их неродившегося ребенка. Не приласкал, не утешил. Вместо всего этого просто просеменил по комнате и вышел вон, даже не оглянувшись. Ее отец был не таким – она на всю жизнь запомнила, как тот оглянулся и с улыбкой послал ей воздушный поцелуй, когда его уводили.

Отец был гордым, любящим, упрямым. Настоящая русская душа. Питер Китнер был прямым наследником русского трона, но безвольным исполнителем приказов. И все лишь ради того, чтобы не дать пресечься царской династии. Позже, подчинившись очередному приказу, он взял в жены представительницу испанской королевской фамилии и создал собственную семью, способную претендовать на звание императорской.

Ну хорошо, с этим еще можно смириться. Но уйти, даже не оглянувшись? Не подарив на прощание даже такой малости? А вот этого она ему не простит никогда. Когда‑нибудь ему придется дорого заплатить за это. Такую клятву баронесса дала самой себе.

И он заплатил. Жизнью сына. Российской короной. Причем ему придется платить и дальше.

Однако всему свое время.

8

Санкт‑Петербург, Россия. Среда, 29 января, 12.15

Кавалькада растянулась на целый квартал. Гудки автомобилей, вой сирен. Тонны конфетти сыпались из окон жилых домов и офисных зданий вдоль пути следования кортежа. Несмотря на зимнюю стужу, сотни людей высовывались наружу, приветственно крича и размахивая руками. А внизу, на улицах, толпились тысячи.

Центром всеобщего внимания были двое, стоявшие в открытом черном лимузине‑«мерседесе», который шел в сопровождении восьми черных «Волг».

Александр, в изящном сером деловом костюме, широко улыбался и махал рукой в ответ восторженной толпе.