Как‑то раз в дверь хижины изо всех сил постучали. Однако он слышал этот стук издалека. Семья заранее потушила огонь и успешно уничтожила следы своего присутствия, поскольку ей уже не раз приходилось делать это. Беженцы скрылись в лесу, прихватив с собой Мартена. Обыскав хижину и не найдя ничего, солдаты удалились.

Прошло немало времени, наверное, несколько дней, прежде чем снова раздался резкий стук в дверь. Только на сей раз все были в хижине. Стучали среди ночи. Опасливо открыв дверь, отец семейства наконец‑то увидел на пороге долгожданного «перевозчика».

Ему хорошо запомнилось, как отец тащил из хижины домашних, призывая идти за «перевозчиком». Но жена и дети уперлись. Они ни в какую не желали бросить Мартена одного. И отец в конце концов смирился. Милю, если не больше, Мартену вместе с приютившей его семьей пришлось проковылять в ночной тьме по снегу. Он мог упасть в любой момент, но тогда бы не встал. Все вместе они вышли на обледенелый проселок, где уже ждал грузовик. Вместе с двумя десятками других людей их подсадили в крытый кузов.

Затем была немилосердная тряска – грузовик пробирался по неровным дорогам. Раны болели так, что мутилось в голове. Особенно досаждали порезы – в боку и тот, что поменьше, на руке. «Заплыв» в горной речке тоже не прошел бесследно – у него были сломаны два ребра, если не больше, и сильно ушиблено плечо.

Он засыпал и просыпался, видя над собой изможденные лица. Снова засыпал и снова просыпался. Кажется, так продолжалось несколько дней. Время от времени грузовик останавливался в лесу или возле лесополосы. Отец семейства и другие помогали Мартену слезть, чтобы он мог справить нужду. А если не хотелось, то просто побыть на твердой земле. Порядок был один для всех. Потом дочка, мать или сын давали ему поесть и попить, после чего он опять проваливался в сон. Как он выжил? Да и не только он, а все остальные? Это было выше человеческого понимания.

В конце концов дорога закончилась. Его больше никуда не везли. Кто‑то помог Мартену вылезти из кузова и повел вверх по узкой, длинной лестнице. Отлично запомнилась кровать и то, каким невыразимым наслаждением было улечься на нее.

Прошло немало времени, прежде чем он пробудился в большой, совершенно незнакомой комнате, залитой солнечным светом. Мальчик и девочка помогли ему встать и подойти к окну, за которым в разгаре был погожий зимний денек. Из окна виден был крупный судоходный канал с морскими судами. По примыкавшим к нему улицам сновали автомобили и пешеходы.

– Роттердам, – произнесла девочка по‑английски. – Роттердам.

– Какой сегодня день? – спросил он.

Девочка смотрела на него непонимающим взглядом. Непонимание читалось и в глазах мальчика.

– Ну, день, понимаете? Воскресенье, понедельник, вторник…

– Роттердам, – снова сообщила девчонка. – Роттердам.

10

В распоряжении Мартена не оказалось и минуты, чтобы сообразить, что случилось и куда его привезли, не говоря уже о том, что делать дальше. Дверь позади него открылась, и в комнату вошли двое в вязаных колпаках, скрывавших лица. Один быстро приблизился и задернул окно шторами. Другой выгнал детей из комнаты в коридор, где их, как видно, кто‑то уже ждал.

– Вы кто? – спросил Мартен.

– Пошли, – ответил из‑под шлема голос того, кто подошел первым. Второй в тот же миг с неожиданной ловкостью обмотал глаза Мартена шарфом, а потом стянул ему чем‑то руки за спиной.

– Пошли, – повторил первый колпак, и Мартена повели из комнаты вниз. Один крутой лестничный марш вверх, затем другой.