Мартен неуверенно поднялся на ноги и попытался нащупать дверь. Его руки обшарили сначала одну, потом другую стену. Через некоторое время они набрели на деревянную панель. Неловко тыча в темноте пальцами, он взялся за дверную ручку и покрутил ее. Она подалась, но дверь не открылась. Крутанул сильнее, но результат остался тем же. Нащупал дверные петли – привинчены надежно. Нужны молоток и зубило, на худой конец отвертка – иначе не сорвешь.

Попытался пройтись по комнате и едва не упал, споткнувшись о стул. Сел.

Он находился в большом чулане или какой‑то внутренней темной комнате. До него изредка слабо доносился городской шум, где‑то тихо гудели автомобили. И больше ничего. В наличии имелись стул и непроглядная тьма. Плюс костюм – тот самый, который ему любезно предоставил Александр Кабрера. В этом смокинге Мартен вышел из бального зала виллы «Энкрацер». С тех пор наряд изрядно помялся и изорвался. Он ощупал лицо. Это была уже не просто щетина. У него начала отрастать настоящая борода.

11

Кто‑то повозился немного, и дверь отворилась. В проеме проявились три мужских силуэта. Во всяком случае, столько ему удалось насчитать в коридорном полумраке.

– Пойдем, – сказал знакомый резкий голос с акцентом.

– Какой сегодня день? Какой месяц? – спросил Мартен, пытаясь выведать хотя бы минимум.

– Молчать!

Двое из пришедших быстро выступили вперед, взяли за руки с двух сторон и вывели из комнаты. Краем глаза он заметил еще двух человек в вязаных шлемах, дожидавшихся в коридоре. На глаза вновь надели повязку. Подвели к лестнице, которая теперь вела вниз. Прошли три лестничных марша. Коридор, дверь… В лицо резко ударил свежий морозный воздух. Мартен с жадностью вдохнул его.

– Помочитесь, – приказал голос, – быстро!

Его подтолкнули к стене. Заплетающимися пальцами он расстегнул брюки. Это было очень кстати. Мочевой пузырь, того и гляди, лопнет. Мартен уже устал барабанить в дверь, умоляя, чтобы его вывели в туалет. На его просьбы никто не откликнулся, и он уже был готов сходить прямо на пол. Но не успел, потому что за ним пришли. До чего же хорошо облегчиться…

Едва он закончил и застегнул брюки, сильные руки снова подхватили его с боков и повели по брусчатке. Затем приподняли его и передали во множество других рук. Раздался грохот закрываемой подъемной двери. Все вдруг дернулось и поехало вперед, и он едва устоял на ногах. Его кисти были вновь связаны. Чужие руки схватили его и уложили лицом на пол. Запахло пылью. Все стало понятно: он находился в кузове грузовика, на каком‑то ковре. Грузовик снова дернулся, набирая скорость. Мартен почувствовал, как край ковра накрыл его плечи, а потом его перевернули – один раз, другой, третий…

«Господи, – ужаснулся он, – в ковер закатывают…»

Вскоре эта процедура прекратилась. Все стихло – только двигатель урчал да водитель переключил передачу. Они поехали по гладкому шоссе с хорошей скоростью.

12

Москва. Четверг, 30 января, 18.20

Конверт прибыл через тринадцать дней после того, как инспектор полиции кантона Цюрих Вир отправил его по почте. Бумажный прямоугольник лежал на столике в коридоре, когда Коваленко пришел домой.

– Папочка! – с радостным криком встретила его девятилетняя дочь Лена. – Угадай, что я сегодня делала в школе.

– Не знаю. – Коваленко взял конверт в руки. – А что ты там делала?

– А ты угадай!

– Да разве угадаешь? Вы чего там только не делаете.

– Все равно угадай.

– Ну рисовала.

– А ты откуда знаешь?

– Угадал.

– А это что такое?

– Не знаю.