Лишь раз в жизни отступил он от этого правила и сразу был наказан.

Обидный урок запомнился, и Прохор решил раз и Навсегда: не впускать баб в сердце и менять их при первой возможности. А она представилась вскоре, едва увидел он диспетчера Аньку.

Худая, бледнолицая, она была похожа на забытую поганку. Может, потому никто не обращал на нее внимания. Да и как приметишь, копь ни сзади, ни спереди ничего не выпирало, и было непонятно, кто ж перед тобой?

Но, несмотря на внешность, у нее был грудной красивый голос, глаза цвета неба и стройные, будто выточенные, ноги. Над Анькой либо смеялись, либо не замечали. Вот так в столовой назвал ее один из слесарей стиральной доской, ни с чего, из куража обозвал.

Его все мужики поддержали ядовитым смехом. Прохор оглянулся, приметил слезы в глазах и вступился:

Чего наезжаешь на нее, козел? Иль тебе в бабе одно лишь приметно — жопа да сиськи? Ты глянь<style name="81"> в </style>глаза! В них душа светится чистая как небушко! А ноги! У сракатых таких не бывает. А то, чего нынче нет, появится, когда замуж выйдет. Первой красавицей станет! И ты не только в задницу, следы ее целовать будешь! И себя за все письки и сиськи кусать, что просмотрел и упустил! Давай, Аннушка! Садись ко мне за стол, милая! И плюй на всех! — предложил ей и помог принести поднос с тарелками.

Мужики хихикали, а Прошка в открытую стал ухаживать. И вечером после работы пошел проводить домой. Анька робела, заикалась от счастья, а он вел ее под руку на виду у всех.

Когда остановились перед большим двухэтажным домом, Аня сказала:

Здесь я живу.

Большая семья у тебя? — спросил Дылда.

Нет. Нас немного. Пятеро. Мать с отцом, бабушка и собака.

А я думал, весь дом твой…

Да! Весь наш. Места всем хватает.

Счастливые! А у меня мать в тесном маленьком домишке живет. Поэтому я в общежитии приютился, — вздохнул тихо.

А разве у вас нет семьи?

Нет. Не имею. Свободный как ветер!

Ну, тогда может зайдете к нам?

Это можно! — смело шагнул через порог и онемел…

Паркетный пол весь в паласах, на стенах ковры и картины. На потолках хрустальные люстры. Все в доме дышит достатком. Прошка вмиг догадался, что живет здесь не простой люд.

Когда Анна провела в гостиную, Дылда и вовсе растерялся. Громадный камин обдавал теплом. Напротив — зеркальный стол, большие мягкие кресла, диван накрыт белой медвежьей шкурой, еще одна большая на стене ножами и кинжалами увешана. Рядом — оленьи рога, в них вмонтирована лампочка, дающая неназойливый мягкий свет.

Как здорово у вас! — похвалил Прошка.

У меня дед и отец — полярные исследователи в прошлом. Мама — археолог, и я учусь заочно в финансово-экономическом, но не захотела по их стопам. Работать пошла не от нужды, чтоб не бездельничать. Не захотела на шее у родителей сидеть. Конечно, зарплата небольшая, но все же не так стыдно, если б только на их пенсии надеялась.

Как успеваете управляться с домом? — оглядывался, не мог в себя прийти Прохор.

Домработница приходит, но и мы тоже…

Дылда так и не понял, для чего нужна домработница, если в доме три бабы? Ведь ей платить надо? Вряд ли хватает той Анькиной получки. А для чего тогда эта работает? Сама бы и следила за домом. Себе спокойнее жила б…

Мне хотелось самой испытать на себе, как работают обычные люди? Ведь после института я стану работать в их окружении. Понадобилась подготовка к будущему, — включила тихую музыку, накрыла на стол.

Вы не спешите? Я не задерживаю? — спросила неуверенно.

Уходить не хочется! — признался честно.

На второй день он познакомился с родителями Анны. Она понравились Прошке. Радушные приветливые люди, и через неделю пропала скованность.