Они ушли под утро, забрав ключи от квартиры. Вывели Юрку на лестничную площадку, разрешив взять из вещей лишь брезентовую куртку.

Ты еще должен! Пять штук баксов за тобой осталось! Но у тебя ни хрена нет, а вот Вадима попробуем достать! Остаток выдавим из него через своих в угрозыске.

Дайте хоть что-нибудь на жизнь! — попросил

Юрка.

На жизнь? Тебя придушить надо! Столько с долгом мурыжил, гад!

Ишь чего захотел?

Пошли! Всю ночь работали. Хоть пару часов отдохнем! — заторопились в лифт.

Юрка стоял как обманутый пацан в домашних тапках и в пижаме.

«Куда теперь? Ничего не осталось. Да и… не было, — полез на чердак. — Хватит с меня. Устал. Надоело все. И эта жизнь… Чего она стоит, если я в ней самый невезучий».

Снял бельевую веревку, стал делать петлю.

Ты че, блядь? Крыша поехала ненароком? — услышал за спиной и присел от внезапности, не зная, что ответить заросшему бомжу, ставшему перед ним стеной.

С чего вздернуться вздумал? На бутылку не хватает? Иль бабу застукал с хахалем?

Подставил меня друг! — искривились губы, и Юрий заплакал так горько, как никогда в жизни.

Враги мокрят враз. И только друзья вначале высасывают кровь, чтоб самим дышать было чем! Ты не первый, не последний, кому друзья перекрыли кислород. Ну и хрен и ними! Из-за них не стоит себя жмурить. Жизнь не кончилась на козлах!

А зачем она мне теперь? — хлюпал человек мокрым носом.

То не тебе решать! — подошел к веревке, перекинутой через балку. Снял ее, распустил петлю.

Ты, твою мать, кинь эти штучки! Слышь? Как тебя дразнят? — оглядел с ног до головы. Юрка еле доставал мужику до пояса.

Эдакий заморыш, жизни не видел, уже сдохнуть вздумал. Пошли перекурим! — легко повернул его вглубь чердака.

Они присели на балку, и недавний коммерсант рассказал бомжу обо всем, что с ним случилось.

Хер с ней, с твоей торговлей и деньгами! Дышал ты хреново, потому все не впрок. Поверь, есть много несчастней тебя и чище, совсем ни в чем, ни перед кем не виноваты. Их тоже выбросили. Но не так как тебя, а хуже, на самую Колыму. Ее перенесли, но и теперь не сыскали свою судьбину. Все отморожено и поморожено. А вот руки на себя не накладывали. Коль Господь дал выжить, значит, для чего-то. И ты не моги грешить. Верно,<style name="80"> что-то</style> изменится в<style name="80"> твоей судьбе!</style> — привел на свалку и, выделив угол в своей хижине, предложил коротко: — Канай…

Шло время. Юрий давно стал Читой. Сдружился с тем, кто привел к бомжам. Он быстро освоился. Здесь все признали<style name="80"> его,</style> жалели и<style name="80"> помогали. Он</style> думал, что так и закончит свою жизнь на свалке среди бомжей.

Иногда видел в городе своих прежних друзей. Они отворачивались, морщились, делая вид, что не узнают его.

Юрия вначале обижало, а потом и смешило их отношение к нему. Они ни разу не окликнули, не позвали, не предложили поговорить или перекурить. Делали вид, что никогда не были знакомы с ним. И Чита с особой тщательностью оббирал их дачи и дачные участки, <style name="80">сады и</style> подвалы.

Ни одной картошки не оставлял, ни единого яблока не забывал на дереве. Все подчистую выносил к бомжам. Он бы и дачи спалил, но те были выложены из кирпича.

Что и говорить, обидно было, и, лишь послушав бомжей, понял, есть несчастнее его! Куда как сложнее им пришлось, но выжили.

Юрка не пользовался особым успехом у бомжих. Все бабы свалки предпочитали рослых крепких мужиков. Чите так не повезло. Уже будучи коммерсантом, носил рубашки и костюмы сорок второго размера<style name="80"> И </style>ростом походил на недокормленного подростка Оттого, если и уламывал какую-нибудь, то лишь за бутылку, да и то ночью, чтоб никто не увидел и на смех не поднял.