Все-таки нас не убили сразу, и это уже хорошо. Раз я живой, значит, еще не все потеряно. Знать бы еще, что мы должны делать в качестве мишеней, можно было бы что-нибудь планировать. Судя по контексту, мы здоровые и умеем драться – роль у нас простая: спарринг-партнеры. Хотя, может, я не так понял и все по-другому. Но если это так, то там наверняка будет оружие. И хоть какая-то свобода. Не будут же они тренироваться на нас связанных.

Сначала меня сильно ударило очередное расставание с Ольгой. Я боялся снова ее потерять. Поэтому запсиховал и начал орать охраннику, что я не Рангун. Пусть он передаст это Высшим. Кохуари долго смеялась за стеной. Она посчитала, что я испугался и придумываю всякую хрень только чтобы вырваться отсюда. Она подначивала и кричала:

– Еще скажи им, что ты Свагл! Посмотрим, что они с тобой сделают. Я от смеха умру!

Конечно, Рангун даже не обратил на меня внимания. Только прорычал, чтобы я заткнулся. Сейчас я был рад, что остался здесь. Если бы Калаш поверил, что я Игорь, меня явно упаковали бы по-другому. И внимания ко мне было бы намного больше. А так, когда все думают, что я обычный Рангун, у меня есть шанс. Главное теперь не ошибиться.

Наконец мое одиночество кончилось. За мной пришли двое бледно-зеленых в форме и с оружием. Огнестрельным оружием. Ничем иным штуки, торчавшие из кобур на поясах Рангунов, быть не могли. Это я мог поклясться. Очень похожи на пистолеты. Только эргономика рукоятки другая, под лапу Рангунов.

Но ведь, как я знаю, иметь такое оружие Рангунам официально запрещено. У гангстеров Птанели оно было, но это криминал. Неофициально. Да и то, как я помню, оно появилось совсем недавно, и случайно. Где-то они раскопали какие-то склады. Теперь я точно знаю, что у них все-таки есть армия. И она под присмотром Высших. Что-то все совсем запуталось. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

 Одного меня не оставили, следом за мной так же двое таких же рептилий-солдат вели Правительницу. В этот раз она молчала. Похоже, уже устала ругаться или поняла, что здесь это бесполезно. Ругать этих солдафонов то же самое, что ругать бетонный столб, они не обращали никакого внимания. Словно глухие. Зато на меня она взглянула таким обжигающим взглядом, что я поежился. Хотя что обещал тот взгляд я так и не понял. Вроде бы в нем уже не было угрозы. Я хотел заговорить с ней, но не решился. Вспомнил, как она проклинала меня час назад. Лучше не тревожить, – подумал я. Вдруг посадят в одну камеру, успеем наговориться.

***

 Если они думают таким способом победить меня, они идиоты. Но пусть попробуют. Я только что вырубил двоих здоровых молодых солдат. И мы опять побежали. Но, похоже, Кохуари все-таки выдохлась. Это было ожидаемо. Уже второй день мы только и делаем, что бегаем и деремся. Я остановился, чтобы дождаться её.

Это началось почти сразу, как только нас привели на Полигон. Теперь я знаю, что это такое. Это тренажер для бледно-зеленых солдат. И мы там изображаем врага, которого всеми способами стараются убить. Правда, пока не по-настоящему. Мы оказались ценным ресурсом. Поэтому нас используют на все сто процентов. Рангуны есть Рангуны – все должно использоваться эффективно.

Вчера сначала нас хотели использовать для обучения обычных солдат. Но командиры Рангунов быстро поняли, что тренировать с нашей помощью обычную пехоту – это как раз и есть неэффективное использование ресурса. Меня и Кохуари загнали в пластиковый загон, десять на десять метров, и выпустили к нам двух бледно-зеленых.