|
Они не прятались, не пытались бежать зигзагом или еще что-нибудь. Если бы их было меньше, я бы закончил все прямо здесь, в холле. Их ответные выстрелы только смешили. Мало того, что почти все они использовали «пистолеты», так еще и стреляли, как будто не глядя. Это просто дурдом! Они могут воевать только с такими же, как они. Сойтись в рукопашную и валить друг друга секирами. Мне было обидно – красиво задуманная операция для Рангунов явно выглядела как обман. Они не привыкли, что их перебьют еще до начала настоящей схватки. Придется что-то придумать, иначе эффект будет совсем не такой, какой хотел я.
Однако сейчас рано. Их еще слишком много, и они чувствуют, что могут победить. Я выбросил пустую кассету и вскочил. Пора менять огневую точку. Все шло к тому, что все эти бойцы «героически погибнут». Я уходил все выше, Рангуны преследовали меня, но я еще ни разу не дал им приблизиться на расстояние ближе десятка метров. По мере того как мы поднимались выше, это становилось делать легче. Количество коридоров, ведущих наверх, уменьшалось, и мне стало легче. Теперь они могли атаковать только группой в четыре-пять бойцов. Я пристрелялся, и промахов у меня почти не было. Маркеры чаще всего окрашивались красным – тяжелое ранение, ведущее к летальному исходу. По переговорам, которые я прослушивал с самого начала, я понял, что весь их энтузиазм исчез. Солдаты уже не надеялись добраться до меня. Их реплики подтверждали то, что я думал. Рангуны посчитали этот бой ненастоящим. Они явно уже не хотели атаковать и шли лишь потому, что им нельзя было отказаться. Все-таки армия. Никакого уважения я сегодня не заработал. Убивать на расстоянии – это не настоящая война. Хоть я и усмехался про себя, что они идиоты, которые не видели настоящей войны, но надо было спасать ситуацию. Я решился. Пересчитал здоровых, не раненых. Примерно – чуть больше десятка. Конечно, это все равно много, но тут, в коридоре-тоннеле башни, они не смогут напасть толпой. А по одному, я, надеюсь, справлюсь с ними. Чтобы все получилось реалистично, я разыграл настоящий спектакль: сначала зло выругался, потом изобразил чуть ли не истерику. После этого обозвал оружие, приходящее в негодность, в самый неподходящий момент, непотребным словом, а чуть позже запустил якобы заклинившую винтовку в стену. Она отлетела прямо под ноги спрятавшимся за поворотом солдатам. Через секунду оттуда выглянул первый. Как только он понял, что я действительно выкинул ствол, под сводами тоннеля раздался рев. А потом я услышал, что Рангун предупредил всех. В наушнике поднялось такое воодушевление, что я немного испугался. Они просто рвались отомстить мне за свое унижение. Как я понял, «легкораненные» тоже направились наверх. Похоже, я переоценил свои возможности. Надо было все-таки сократить количество противников хотя бы до пяти. Но теперь думать об этом поздно. Я вырвал из контейнера нож и шагнул навстречу рангуну. Оскалился, чтобы враг увидел мои клыки, и зарычал. И в тот же момент меня опять накрыла волна ярости. Я снова попал во власть схватки. Лишь бы не убить никого, – мелькнуло у меня в голове, но я тут же забыл об этом. Железы вбросили в кровь кучу гормонов, и я растворился в этом пламени… *** Я очнулся. Рангун, которого я держал за горло, прижимая к стене, испуганно таращил глаза и хрипел, пытаясь что-то сказать. Острие моего ножа застыло в сантиметре от глаза рептилии. В ушах звенели крики Рангунов: – Инструктор, остановитесь! Не убивайте его! Я хрипло выругался и отпустил горло солдата. Тот сполз по стене на пол. Я одним движением убрал нож в контейнер и повернулся. Двое Рангунов, вопившие до этого, сразу замолчали. Я смотрел на то, что натворил, и отчетливо понимал, что мне больше никогда не стоит устраивать учебные схватки. Потому что я забываю, что бой учебный, с первым взмахом ножа. Три тела лежали вдоль коридора, а еще двое сидели, прислонившись спинами к стене. |
