Мухаар стоял на небольшом мраморном возвышении в глубине зала. Позади него был резной трон на львиных лапах, изукрашенный бронзой и серебром: в дерево спинки врезаны золотые руны, само дерево отполировано до блеска. В воздухе витал запах воска и теплой пыли. Сам Шейн был в золотом и черном, на лице его читались жестокая гордыня и надменность.

Услышав слова Кэриллона, он прищурил серые глаза. Аликс смотрела на него, стараясь думать о том, что он - ее дед, а не властитель Хомейны. Не помогало.

Чело государя венчал широкий обруч, усеянный бриллиантами и изумрудами, перехватывавший седеющие темные волосы. Небольшая бородка не скрывала ни твердо очерченного подбородка, ни жесткой линии тонких губ.

Этому человеку неведомы прощение и милосердие, поняла Аликс. Она гордо вскинула голову и сжала зубы. Кэриллон отступил на шаг, словно давая ей право говорить самой за себя, но ей уже не было страшно.

Непокорная и своевольная не менее, чем ее мать - для Шейна это открытие было подобно удару молнии.

- Я не вижу в тебе ничего от Линдир, - спокойно сказал Мухаар, совладав с собой. - Я вижу только отродье оборотней.

- И о чем это говорит моему государю? Так же спокойно и чуть отстранение:

- Это говорит мне о том, что тебе не место здесь. Это говорит мне о предательстве, чародействе и проклятии Чэйсули.

- Но это значит, что вы признаете - я могу быть дочерью Линдир, господин мой.

На мгновение серые глаза затуманились. Он мог бы отречься от нее - здесь и сейчас, не признать ее права. Но для этого Мухаар Шейн был слишком горд.

- Кэриллон сказал, что эта дочь - ты, - после долгого молчания заговорил Мухаар. - Сказал и то, что тебя вырастил и воспитал Торрин. Потому, если хочешь, ты можешь называть себя дочерью Линдир, но это ничего не даст тебе. Я не признаю тебя.

- Я и не ожидала этого.

Он поднял брови:

- Не ожидала? В это трудно поверить.

Аликс, старалась ничем не выдать своего волнения.

- Я пришла, потому что хотела видеть человека, который способен обречь на смерть ребенка и проклясть целый народ. Я пришла, чтобы посмотреть на человека, начавшего кумаалин.

- Не произноси при мне слов оборотней, девчонка. Я не желаю, чтобы они звучали здесь.

- Когда-то здесь неплохо принимали этих оборотней.

В серых Шейна глазах вспыхнула ярость, сдерживаемая только могучим усилием воли:

- Я был обманут. Их чары сильны. Но я заставлю их заплатить за это!

Аликс вскинула голову с той же надменностью, что и Шейн:

- Неужели то, что сделала Линдир, стоит уничтожения целого народа, мой государь? Или вы хотите быть не лучше Беллэма Солиндского, который стремится уничтожить гордость этой земли и тем самым подчинить ее себе?

Глаза в глаза - долгий, бесконечный взгляд.

- Ты Чэйсули, - жестко бросил Мухаар. - Ты подлежишь уничтожению… как и все они.

- Значит, вы прикажете убить меня?

- Чэйсули приговорены к смерти. Кэриллон подошел ближе к Аликс:

- То, что сделала Линдир, было давно, и лучше было бы забыть об этом.

Однажды вы уже изгнали Аликс, государь. Не делайте же этого снова.

- Это не твое дело, Кэриллон! - слова Шейна хлестали, как плеть. - Покинь этот зал.

- Нет, - Я приказываю тебе.

- Нет, господин мой.

Шейн стиснул руки на золотом поясе:

- Чэйсули взяли тебя в плен и натравили на тебя волка. Эта девчонка - одна из них. Как ты можешь мешать мне?…

- Аликс - моя племянница, государь. Моя родня по крови. Я не потерплю, чтобы кто-либо обращался с ней так - даже если это будешь ты.

Мухаар стиснул зубы - дыхание со свистом вырывалось из его горла, в гневе он шагнул с возвышения:

- Ты не смеешь говорить со мной так! Я твой сюзерен, Кэриллон, я сделал тебя моим наследником.