Кари разместили в офисе О.С.Б., откуда выбраться такому как он было совершенно немыслимо. Так что пришлось сотрудничать, тем более сотрудники заинтересовались далеко не всеми его похождениями.

— Ну-с, больной, как поживает ваш аппетит тройной? — спросил Эйно, заходя в очередной раз в изолятор, приготовленный специально для подобных посетителей.

Кари буркнул что-то, что можно было перевести как «нормально».

— Вот и отлично. Вас, сударик мой, требует к себе Женева. Главное руководство О.С.Б. Что такое их высшая мера, наверное, известно.

— Уничтожение? — хрипло проговорил Кари, глядя в веселые глаза Эйно.

— Не совсем, — покачал головой шеф «Умбры». — Уничтожение — это для таких, как Эрик, да и то мне кое-кто протесты выслал. Сейчас они все помешались на своих толерантных идеях — или заболели на голову, я полагаю. В общем, любая смерть хуже любой жизни! Так что ЛЮБУЮ ЖИЗНЬ они оставят.

— Тогда что?

— А то же самое, что ты, дружок, проделал с этой помешанной… с Эвелиной. Только они работают очень чисто. ЛЮБОЙ ЖИЗНИ тебе останется на полгода — а потом помрешь от тоски и от безумия. Но это их совсем не волнует. Сам же помрешь, без их помощи.

— Зачем же меня тогда лечили?! — Кари резко поднялся. — Лучше бы сразу… Может, и сейчас не поздно?

— Не поздно, — согласился Эйно. — Не поздно тебя отпустить — сотрудничество со следствием кое-чего стоит, и потом, неясно, сколько бы промучились с Эриком. А в Женеве… Ну, узнают, что ты сделал подкоп из изолятора. Что я скажу им — не твоя забота. Уж что-нибудь, да скажу, а они проверять не станут. А вот ты… Ты же за старое примешься. И уж тогда я с тобой рассчитаюсь — за все про все. Так что лучше не надо. Поэтому твой артефакт из Запределья, извини, не верну. Будет тебе другой.

— «Шагреневая кожа», — скривил губы Кари.

— Кое-что посерьезней, и, увы, не блеф. Маленький такой браслетик. В здешний мир он тебя просто не допустит. Ведь Запределье — твой дом?

— Да. Здесь у меня друзей нет.

— Ну и ладно. Устроишься там как-нибудь, не думаю, что пропадешь, — усмехнулся Эйно.

Через пару дней Кари и в самом деле исчез из изолятора. Больше о нем не вспоминали. Ольга с головой ушла в учебу.

Эйно распорядился организовать ее день так, чтобы свободного времени практически не оставалось. И это было верно — через некоторое время ужас и тревога тех дней, когда О.С.Б. столкнулся с неведомым, потихоньку схлынул. Но схлынул только для нее.

Для Редрика кошмар полностью не прекратился никогда. Для Эйно — тоже.

Ноябрь оказался удивительно теплым и приятным. В такую погоду было легко проводить занятия по выходу через Предел, в чем Оле и пришлось тренироваться — под чутким руководством Редрика.

В середине ноября из Михайграда пришло послание — уже вполне традиционное. Мирэла Кристо, шеф Темных О.С.Б. Констанцы, приглашала своего дорогого коллегу и соратника Эйно приехать в Михайград на празднование Дня Свободы. Послание было написано на чистейшем русском языке.

Особое приглашение было и для Редрика.

Редрик сразу же поблагодарил и отказался, сославшись на массу дел. А Эйно засобирался в Михайград.

— Проветрюсь, посмотрю, как там у них — говорят, все тамошнее пространство Запределья заново отстроено. На товарища Василэ Шеху полюбуюсь.

— Он же давно в отставке, — сказал Редрик.

— Верно. Вообще-то, его часто можно здесь увидеть, не так уж обязательно в Констанцу ехать. Приезжает ловить рыбу со своим большим московским другом.