— Объяснись, — велел Хендрик.

— Ты прав насчет мастерства Квентина, — продолжил Дезмонд, с трудом отрывая взгляд от пистолета. — Однако в этом случае он понял лишь то, что тщательно отобранные отцом фразы о драгоценных камнях указывают на шкатулку, и совершенно не увидел в них двойного смысла. Учитывая все обстоятельства, этого и следовало ожидать. Квентину ничего не известно о новом завещании отца. Ни о его существовании, ни о его условиях. Если бы он знал, он бы понял следующее: отец предполагал, что Квентин станет жить в Колвертоне, а Изумрудный домик будет в основном пустовать, если не считать его редких визитов, и послужит, таким образом, идеальным местом, где можно спрятать что-то, предназначенное только для его глаз. А так Квентин верит, будто отец отдал домик в его постоянное пользование, что подразумевает множество обитателей, включая не просто скудный персонал, а целое полчище слуг. Это уже не полузаброшенный дом, который отец выбрал, чтобы спрятать свою шкатулку. Поэтому Квентину ни за что не придет в голову обыскать Изумрудный домик. Он даже не догадается, что это необходимо.

— Отлично. — Злобный блеск в глазах Хендрика сказал Дезмонду, что его красноречие было достаточно убедительным, и он с облегчением вздохнул. — Ты меня поразил, Колвертон. Возможно, у тебя есть еще на что надеяться. Если поведешь себя правильно и будешь держать рот на замке.

— Что ты собираешься предпринять?

— То, что мне и следовало сделать с самого начала. Освободить тебя от этой обременительной задачи и взвалить ее на собственные плечи. — Хендрик опустил пистолет. — Я собираюсь совершить небольшую прогулку в Изумрудный домик и разнести его по камешку, пока не найду шкатулку Кентона.

Именно этого Дезмонд и боялся.

— А как же Брандис и Квентин? — хрипло спросил он.

— При чем тут они?

— Ты не причинишь им зла?

— А тебе не все равно?

— Да, не все равно. — В его голосе ирония смешалась с холодным презрением. — Я терпеть не могу своего брата. И всегда хотел, чтобы он был подальше от отца, от Колвертона, от Англии. Но я никогда не желал его смерти. А что касается Брандис… мне все-таки непонятно, чем она так напугала тебя. Неужели тебя так страшит, вдруг она узнает о твоей причастности к подтасовке цифр в книжке Ардсли, что ты даже готов застрелить ее?

— Книжка Ардсли, — раздался скрипучий смех. — Она меньше всего меня волнует. Твоя Брандис решила найти убийцу своего отца. И если ей это удастся, тогда я буду осужден.

— Но как же ей это удастся? Единственный шаг, который она предприняла, это попытка устроить встречу с дюжиной коммерсантов. Почему она вдруг придет к заключению, что ты убийца? — Дезмонд замолчал. — Дюжина коммерсантов. Все они твои клиенты. — И тут он неожиданно понял. — А ведь ты доил не только меня, верно? И в шкатулке отца не только мои записи, которые сами по себе не содержали ничего, что могло бы заставить тебя убивать.

— И снова я поражен. — Хендрик опустил пистолет в карман камзола. — Достаточно сказать, что я предпочитаю, чтобы мои клиенты не собирались все вместе в одной комнате. Что касается шкатулки твоего отца, я намерен получить ее как можно быстрее. Твой брат и Брандис меня не волнуют. Если они вмешаются, то я с ними разберусь, как, впрочем, и со слугами.

— Слуг там нет, — выпалил Дезмонд, лихорадочно пытаясь придумать, как спасти жизни Квентина и Брандис, при этом не жертвуя собственной.

— Что ты сказал?

— Квентин отослал всех в гостиницу на несколько дней, чтобы побыть вдвоем с Брандис.