— И сделал бы меня наследником титула.

Бранди нахмурилась:

— Хотя тебе самому ненавистна эта идея.

— И Колвертон стал бы моим домом, а Изумрудный домик опустел — идеальное место, чтобы спрятать шкатулку.

Бранди быстро поднялась и, подойдя к Квентину, еще раз прочитала записку Кентона.

— Да. Все сходится. «Расцвели» и «глубоко укоренились» — намек на Изумрудный сад.

— А упоминание драгоценных камней, которое мы отнесли только к шкатулке, указывает еще и на Изумрудный домик. — Квентин разрубил ладонью воздух. — Проклятие! Теперь все стало на место. В день нашей свадьбы Герберт говорил мне, что отец незадолго до своей смерти несколько раз один наведывался в домик.

— Должно быть, он искал место, чтобы спрятать шкатулку. — Бранди вцепилась в руку мужа. — Квентин, я знаю Изумрудный домик лучше, чем кто-либо. Если Кентон спрятал здесь шкатулку, я сразу догадаюсь где. Скажи мне, что еще говорил Герберт?

— Только то, что любовь мамы к этому домику, должно быть, передалась и отцу, раз он начал сюда наезжать.

— Я права. Уверена. — Бранди окинула взглядом клумбы вокруг них. — Сад, Все намеки Кентона относятся к саду. Памела почти все время проводила здесь. И Герберт буквально живет в саду. Если он заметил Кентона, то именно здесь, а не в доме. Он ведь редко заходит в дом, разве что только поесть. Не говоря уже о том, что миссис Коллинз, да и остальная прислуга, хоть ее и немного, целый день снуют из комнаты в комнату. В доме Кентон не нашел бы ни места, ни возможности устроить тайник для шкатулки.

— Значит, когда отец написал «видеть глубже поверхности»…

— Он имел в виду, что зарыл шкатулку в саду. Квентин беспокойно оглядел ухоженные газоны.

— С чего нам начать? Тут необъятные просторы. Я сейчас впервые пожалел, что отослал слуг. Будь здесь Герберт, он бы точно вспомнил, где видел отца. Придется мне отправиться в гостиницу и расспросить его.

— Дай мне подумать, — пробормотала Бранди. — Где Герберт проводил большую часть своего времени? Возможно, у северной изгороди. Хотя она недавно расцвела и поэтому не требовала большого ухода. Альпийская горка. — Бранди указала в ее сторону. — Очень вероятно. Мы с Гербертом целую неделю таскали новые камни и укладывали, после того как я окатила старые водой из ручья.

— Поищем там, прежде чем я уеду. Где еще, солнышко? Где еще, кроме альпийской горки, вы работали с Гербертом?

— Везде. — Бранди с шумом вздохнула. — Герберт очень гордился, что весь сад в цвету. Чтобы добиться этого, он редко работал только в одном каком-то месте, если, конечно, не возникало каких-либо трудностей. А это случалось редко. Разве что герани подвели. — Бранди махнула в сторону поникших цветов возле беседки. — Герберт очень из-за них расстраивался. Мы с Памелой посадили цветы незадолго до ее смерти. На какие только ухищрения Герберт ни пускался, но они так и не расцвели… — Бранди замолчала, глаза ее округлились от какой-то догадки. — Квентин…

А Квентин уже обходил беседку, чтобы Поближе взглянуть на увядшие цветы.

— С виду ничего необычного. Только ясно, что здесь недавно перекапывали землю. Это само по себе ничего не дает, так как Герберт наверняка в очередной раз пересаживал цветы.

— Он перекапывает только саму клумбу, — пробормотала Бранди, присаживаясь на корточки рядом с мужем. — А что, если взглянуть вокруг? — Она окинула землю внимательным опытным взглядом. — Вот. — Она подтолкнула локтем Квентина, указав на небольшой, неправильной формы лоскут земли в пяти футах от них.