Они понимающе переглянулись, что было предсказуемо, но я чувствовала, что все не так просто.

– Хорошо-хорошо… но ты же не можешь принимать ее здесь! Извини его, он разучился себя вести. Давайте идите отсюда! Я закрываю лавку! Пригласи ее к Луи, там вам будет удобно.

Марк послал мне вопросительный взгляд, я кивнула и направилась к выходу. Похоже, я угодила в настоящую западню. Я вышла на улицу, поджидая Марка. По-прежнему шел дождь. Появился Марк, раскрыл зонтик, протянул мне. Он надел потертый вельветовый пиджак бежевого цвета и поднял воротник, чтобы защититься от дождевых капель.

– Не сердись на Абуэло, он не умеет себя вести…

А мне-то что за дело?

– Все нормально.

– Не возражаешь, если мы немного пройдемся?

Знал бы ты… я уже два часа хожу, так что чуть больше, чуть меньше…

– Пошли, – нехотя согласилась я.

Он долго смотрел на меня, затем двинулся вперед. Я шла рядом молча, в метре от него. Марк тоже не раскрывал рта и на ходу скрутил себе сигарету. У него сохранились старые, эпохи нашего студенчества, привычки: такой же пиджак, вечные самокрутки, по-прежнему бурная жестикуляция и низкий значительный голос, звучащий так, словно он вот-вот возвестит о какой-то катастрофе, даже когда на самом деле он шутит. Все это совершенно не трогало меня.

По дороге я проверяла на телефоне почту: только текущие дела, ни слова от Бертрана. А уже перевалило за восемь вечера. Минут через пятнадцать Марк открыл дверь маленького ресторанчика, больше похожего на кафе, со стандартным меню, старомодного и абсолютно пустого. От запаха кухни – смесь чеснока, старого сала и томящегося на огне рагу – меня замутило. Некоторым такая обстановка нравится: скатерти в красную клетку, небрежно оформленный интерьер. Я не из их числа. Могла бы вспомнить, каким отличным аппетитом всегда отличался Марк. Он явно был завсегдатаем: войдя, сразу постучал в дверь кухни, откуда появился плотный мужчина и радостно хлопнул его по плечу:

– Привет, Луи!

– Привет, Марк! Ты без деда?

– Без деда, но не один.

Персонаж по имени Луи наклонил голову и заметил меня. Он вытер ладони о фартук и пожал мне руку. Когда он ее отпустил, я еле удержалась, чтобы не достать из сумки дезинфицирующий гель.

– Приготовишь нам что-нибудь? Не спеши, мы не торопимся.

Говори за себя, Марк.

– Я приготовлю вам вкусное блюдо, мадемуазель, вам точно понравится!

Какой ужас! Ни за что не буду есть ничего, что сделано на его мерзкой кухне его мерзкими руками!

– Мне ничего не надо! Я не голодная!

– Со мной это не проходит! Вас же того гляди ветром унесет! Просто скажите, чего вам хочется?

Продолжать отнекиваться невежливо.

– Если у вас есть зеленые овощи… или салат, но без всего…

– Вы оцените! Марк, будь как дома. Возьми графин и налей вина.

Он исчез на кухне, оставив нас наедине. Марк зашел за стойку и сделал приглашающий жест: «Выбери нам столик». Выбор был неограниченным. Я предпочла столик у витрины. Ножки старого деревянного стула заскрипели по плитке, напомнив о головной боли. Устроившись за столом, я не решалась положить на него руки, опасаясь, что скатерть грязная и липкая. Я осторожно дотронулась до нее и испытала облегчение: ткань казалась чистой, и тогда я положила на стол телефон. Марк сел напротив и налил нам красного вина в большие бокалы. Он поднял свой бокал и проницательно предположил:

– Судя по твоему недовольному лицу, ты, как я понимаю, откажешься выпить за нашу встречу?

Я уничтожила его взглядом. Он должен усвоить, что в тот самый день, когда ушел, он утратил всякое право подкалывать меня.

– Ты действительно правильно все понимаешь.