А он гладил её по темной, с пробивающейся сединой, гладкой головке и повторял. - Ну, ну, успокойтесь, милая моя Ирина Андреевна...

А она от этих простых слов плакала ещё пуще.

И тут ему самому захотелось плакать - он так понимал ее! Ведь каких-нибудь два-три дня назад он был в таком же - нет! - худшем, положении, чем она.

Плакать хотелось ещё и от того, что вот сейчас, сию минуту, он сделал счастливой женщину, потерявшую какую-либо надежду.

Оказывается, делать добро - несравнимый ни с чем кайф! - А что, наша Лина завтра приедет? Я что-то запамятовал... Буднично спросил В.Н., чтобы разрядить обстановку.

Ирина Андреевна утерла слезы, оторвалась от его плеча, шепнула. Извините, - и тоже более бодро ответила: - Приедет. - И с некоторой опаской спросила: - Она вам понравилась?.. - И тут же быстро добавила: - Она, конечно, неординарная и нравится не всем, но я её очень люблю... - Она мне очень понравилась, - честно ответил В.Н., - именно своей неординарностью.

У Ирины Андреевны засветились радостью глаза: она счастлива была и за подругу, и за В.Н., который понял Лину!

И пришел день, когда они опять сели за стол, с бутылкой "Гжелки", шампанским и прочим, и, вздохнув полной грудью, сознались, что ни один из них не верил, что все получится. А ведь получалось!

Решили и о клубе, пока вчерне: Совет Директоров - они трое.

Но тут заартачилась Ирина. - Я не буду, я не имею права! Вы вкладывали деньги, силы, а я что? - Как это - ЧТО? - Прикрикнула на неё Лина, - да если бы не твоя хата, ничего бы не было! Ты хоть это понимаешь? Ты отдала свой дом!

Ирина Андреевна стушевалась от такого напора и примирительно пробормотала: - Ну, хорошо, хорошо, я согласна, только не кричи так, Лина, оглохнуть можно! - Оглохнешь - слуховой аппарат купим, - засмеялась Лина, и уже серьезно сказала, - теперь надо получать лицензию на нашу клубную деятельность.

Она взглянула на тихого В.Н. - А нам с вами сегодня придется посидеть ночку, надо составить четкий документ, где показать интеллектуальную и просветительскую значимость нашего детища. И чтоб - ни сучка, ни задоринки.

Ирина Андреевна ушла спать, а Лина и В.Н., устроились за столом работать.

Кстати или некстати, в минуту передыха, В.Н. рассказал Лине о мальчатах в кожанах и признался, при каких обстоятельствах привлек одного из них на работу...

Обрисовал В.Н. Стаса как можно пристойнее.

Лина поморщилась. - Это вы зря, Володечка, хотя я вас не осуждаю, наверное, сама бы так поступила. Но за этим парнишечкой - глаз да глаз. Хотя, знаете, что, - вдруг весело решила она, - пригласим, когда сладимся с ремонтом, пусть-ка побратается с рабочим классом, последит за всем. Плохо сделают - ему денег не дадим, хорошо премия. Вот и проверим его на "вшивость"!

На завтра спланировали следующее.

Лина едет к кому-то там по поводу ремонта и перестройки, это она целиком взяла на себя ( Поистине, Лина - подарок судьбы!), а он пойдет по Москве и будет присматриваться к молодым людям: не моложе двадцати и не старше двадцати пяти... - Ну, уж вы и строги! - захохотала Лина. - Давайте до тридцати хотя бы... Сошлись на двадцати шести.

Тут Лина дала ему совет - Выбирайте не красавчиков, а обаяшек, и попроще. Говорить научим, это не самое сложное, хотя, желательно, чтобы лыко вязали. И обращайте внимание на руки! Вот руки должны быть красивыми: тонкими, крепкими, с хорошими ногтями. Конечно, мне бы этим заняться... - с сожалением вздохнула Лина, - но у меня с ремонтом есть ходы... Впрочем, потом устроим просмотр, я буду председой жюри, как вы, не обидитесь?

Какая обида! В.Н. находился в полной эйфории! Не женщина, Парламент!

Часть третья. "Гейши"

Утром перво-наперво В.Н. позвонил по телефончику, оставленному Стасом.