Меж тем мордвин представлял всех: "колотушка" оказался Николаем, сам мордвин - Михаилом, а парнишка - Алексеем...

Владимир Николаевич тоже назвался.

И понеслось.

Мордвин произнес витиеватый тост о госте, который - как подарок, приносит в дом радость, - видимо, он все-таки тоже восточный человек или работает под него...

В.Н. отхлебнул своего сухенького глоток, для него - это уже пьянка, но не тут-то было!

Мордвин цокнул языком и покачал головой: э, брат, так с друзьями не пьют!

И накатил в принесенный чистый стакан коньяка. У бедного В.Н. опустился желудок и вместе с тем взбунтовался.

Он твердо сказал. - Я коньяк не потребляю. - Тогда водку? - спросил веселеющий на глазах мордвин. - Э, Раф, давай "Смирнова"! - Не надо "Смирнова", - умоляюще запричитал В.Н., - я не пью крепкого, мне достаточно, - и он приподнял свой стакан с половинкой "Цинандали".

Тут громогласно встрял "колотушка. - Не будешь?! Я тебя - бук! И готов! ... Спаси и сохрани... молил про себя В.Н.. На парнишку он не смотрел, тот сидел тихо и как-то безучастно.

Но мордвин был "жантильмен". Он схватил своей маленькой ручонкой "колотушку" за его ручищу и тихо, но внятно сказал. - Это наш гость, понимаешь? Иди, Колян, спать.

Обиженный Колян встал, что-то буркнул, но послушно ушел. От этого атмосфера не стала светлее и приятнее, потому что "колотушка" мог сделать только - "бук!", а вот мордвин - что угодно.

Да и мальчонка как-то странно молчал.

Владимиру Николаевичу пришлось пить и коньяк, и "Сангрию", двухлитровую бутыль которой Раф-официант грохнул на стол.

Голова у В.Н. пошла набекрень совершенно, он ничего не понимал, и когда мордвин дал ему почему-то папироску "Беломор", он попытался её покурить, но почувствовал, как кто-то тянет его за рукав: это был мальчонка, Алексей.

Он сказал. - Не надо. Не курите, это "травка", уходите, мордвин загулял, сейчас пистоль достанет и начнет всех гонять...

У В.Н. даже голова прояснела от ужаса, он увидел, что мордвин, пошатываясь, направился куда-то вглубь. Спасибо, Леша, - прочувствованно сказал В.Н. и встал, нетвердо держась на ногах. Он совсем забыл, зачем он тут, но уже ввыйдя за "Плетень" (только бы не попасться на глаза мордвину!), поманил Алексея, кое-что забрезжило

Удерживая руку от дрожи - вот напился! - В.Н.достал из кармана свой блокнот, вырвал листок, крупно записал номер телефона Ирины Андреевны и отдал парнишке. - Вот, позвонишь завтра утром, позовешь меня. Есть дело, он усмехнулся, - на сто миллионов, как теперь вы говорите.

И с этими словами В.Н. дунул в метро, благо было оно рядом, и несся, как оголтелый, все ещё боясь услышать вопли мордвина.

Но - нет.

Мордвина не было.

И среди множества народа В.Н. затерялся.

Вернулся он к Ирине Андреевне встрепанный - уже не пьяный, но Еще не в себе. По дороге, в метро, он понял, что мордвин был не столько пьяный, сколько обкуренный, такое он видел раньше, в юности, несколько раз, человек дуреет и становится неуправляемым.

Да, стоило тащиться куда-то, где чуть не побили, не ограбили и вообще... Скажет Лине, что пока двоих показать может, но не уверен - ни в Стасе, ни в Алексее, да последний, наверное, и не позвонит - обкурится, обопьется со своим мордвином! А жаль.

Ирине он ничего не стал рассказывать. Лине, - может быть, - но когда они останутся одни.

К вечеру примчалась Лина, у которой горели, полыхали её кошачьи глаза, которыми, казалось, в темноте она видит не хуже, а лучше. - Ну, как у вас? - спросила она В.Н.

Он замялся. - Кое-что есть, но - то ли?.. Не уверен.

Лина-умница сразу поняла, что при Ирине он говорить не будет, и потому сказала.