Ученый оторвался от двойного окуляра и радостно улыбнулся.

— Можно поздравить? — поинтересовалась Гарцева.

— Это как посмотреть, — немного смущенно ответил Бергерцев и ладонью пригладил волосы, — небольшие опыты провожу, но до завершения эксперимента еще далеко.

Елизавета Матвеевна не стала расспрашивать над чем он работает, сам расскажет когда сочтет нужным. Да и то в том случае, если добьется результата.

— Что там с копьем, которое создал один из участников конкурса? — поинтересовалась Гарцева.

— Оружие, — поморщился доцент и тяжело вздохнул. — Составной артефакт неизвестного мага. Поражает врага ледяной стихией, дополнительные свойства не установлены. Радиус поражения, сила удара, дальность полета — невозможно определить без испытаний, но гарантировать сохранность копья не могу, — он наморщил лоб, — Так, что еще? Где-то у меня записи про первоначальный осмотр и количество энергии, которое артефакт может в себя принять. Правда, делать предположение о чем-то никак нельзя.

— Вахтанг, интересует несколько моментов, — декан взмахом руки остановила двинувшегося в направлении стеллажей с папками, — один из них: может ли удар копья противостоять огненной стихии.

— Однозначно — да! Но не более, чем заложенная в него мощность! — развел руками Бергерцев.

Гарцева поморщилась, ее собеседник прав, а вопрос прозвучал глупо. Что такое та или иная стихия? Вызванный искусственно снег или град, небольшой огонек на фитиле свечи они все имеют магические корни от стихий.

— Необходимы исследования, — тихо проговорила декан. — Начинаем с малого и двигаемся в сторону большего. Если копью тут окажется «тесно», то выйдем в «поле», но ответы необходимо получить.

— А это уже совершенно другой подход! — потер ладони Вахтанг Гурамович и радостно улыбнулся. — Ох, чувствую работенка будет интересной!

* * *

Нет ничего худшего, чем кого-то ждать, а особенно когда сделать толком ничего не можешь. Маячки слежения за внутренними органами ребенка начали сообщать о нарастающем напряжении, словно начинается противостояние и выиграть в этой борьбе сложно. Помочь стонущей во сне Насте очень хочется, но не представляю как это сделать. Стеша со Стеллой сидят на кухне, не смогли находиться рядом с больной. Глафира Викентьевна бледная, руки дрожат, сердечный ритм неровный, уже пару раз в ее сторону отправлял лечебные посылы, а то бы тут свалилась с инфарктом или инсультом. А Майнина все нет!

— Черт! Где же профессор путается? — пробормотал я и подошел к окну.

Уф, можно выдохнуть! У подъезда остановилось такси и Петр Борисович выбрался из салона машины с небольшим саквояжем.

— Так-с, рассказывайте, что тут у нас! — через пару минут, входя в гостиную, заявил профессор.

Ну, не вижу смысла повторяться, да еще когда Майнин запустил сканирующее заклинание.

— Станислав Викторович! Опять снимаю перед вами «шляпу» — неожиданно объявил профессор.

— Что не так? — насторожился я.

— Источник девочки переполнен энергией. Дар отрицания бушует, но причинить сильного вреда так и не смог. Если бы, — Петр Борисович запнулся и уточнил: — Как ребенка зовут?

— Анастасия, — выдавила консьержка и зачем-то добавила: — племянницей мне приходится.

— Так вот, — мало обратил на нее внимание господин Майнин, — Настенька сейчас спит, что совершенно невозможно! Но дело в другом! При такой большой концентрации дара и энергии, если бы она бодрствовала, то от боли наступил анафилактический шок с печальными последствиями.