— Профессор, а что вы собираетесь делать дальше? — обратился я к Майнину. — Скоро не останется энергии в источнике девочки.

— Попытаюсь перепрофилировать дар, — объяснил Петр Борисович и посмотрел на консьержку: — Вы говорили, что родственница ребенка.

— Да, все так, — закивала Глафира.

— Отлично, — потер ладони Майнин. — Скажите, к чему Настя стремилась, что у нее получалось? Может быть какое-нибудь увлечение или хобби имелось?

Консьержка задумалась, неопределенно пожала плечами и сказала:

— Да вроде ничего такого за ней не замечала. Она у меня очень хорошая девочка, работящая, учится хорошо…

— Понятно, — покачал головой профессор и ко мне обернулся: — Коллега, ваши предложения?

Майнин упорно обращается ко мне как к равному. При том, что я-то не соотношу себя с целителем и уж тем тем паче не может идти речь про «коллегу». Нет, как травник много умею, в том числе и болячки лечу, но целителем назваться не могу. На крайний случай — лекарем. Да и подходы к лечению у нас с профессором разнятся. Имей идеи, как Насте помочь, то опять бы ее в круг силы поместил. Впрочем, если бы не цейтнот, то чего-нибудь придумал с этим чертовым даром отрицания.

— Петр Борисович, отыскать в источнике связывающие нити и проследить их путь к импульсам и преобразованию из положительных посылов в отрицательные не составит труда. Но вот как все это перенаправить, да еще создать другой дар на месте отрицания — не понимаю, — ответил я и попросил: — В двух словах, объясните, пожалуйста.

— Мы застали момент, когда дар еще не окреп и, — профессор чуть улыбнулся, — его можно подчинить, если он до сего момента никак себя не проявлял. Честно говоря, такое случается крайне редко. В студенческие годы, когда проходил обучение, однажды с таким столкнулся. У мужчины, уже в возрасте, лет под сорок ему было, если не ошибаюсь, активировался источник. Можно сказать, нонсенс. Наставник потом объяснил, что тот дотянул до такого возраста с нестабильным источником, который то затихал, то пытался заработать, только из-за дара отрицания. Не окажись рядом понимающего целителя, то для больного все бы закончилось быстро и плачевно.

— Но как дар можно изменить? — не выдержал я.

— Именно таким образом проводится лечение, — улыбнулся Майнин. — Но тут следует угадать предрасположенность человека, только тогда источник перестроится.

— Если правильно понимаю, то у нас есть еще двое суток, — вставила Стеша.

— Верно, — кивнул Петр Борисович. — После первоначального проявления таких, с позволения сказать, способностей в кавычках, корректировка возможна в первые трое суток.

— Только «отрицание» можно изменить или сразу же настраивать нужный дар, когда проводится активация источника? — задумчиво уточнил.

— Гм, вообще-то, такие действия запрещены и караются тюремным заключением. Послабление сделано только в нескольких случаях и у нас как раз такой вариант, — объяснил профессор.

Ха, он не стал прямо отвечать на поставленный вопрос, следовательно что-то такое возможно. Впрочем, догадаться несложно, почему это под запретом. Этак любой попытается выбрать дар, с которым окажется легче в жизни.

— Петр Борисович забыл упомянуть, что во всех остальных случаях велика возможность негативных последствий. Как то: смерть; неуправляемые процессы в источнике; душевное расстройство; амнезия; парализация (частичная и полная); отказ внутренних органов, — перечислила Стелла и уточнила у Майнина: — Петр Борисович, я ничего не забыла?

— В общем и целом, все правильно, — подтвердил тот.