Семен ругал себя за свою непредусмотрительность. На Чертов угол он беду не сваливал. Но толку от самобичевания никакого, и Семен, успокоившись, всерьез принялся обмозговывать аховое положение и как им из него выбраться. Однако придумать он ничего не успел, так как услышал уже невдалеке, вопреки его настроению, веселые голоса ребят.

Палатки уцелели все, и лагерь в Чертовом углу на берегу Шойны выглядел вполне благополучным. Горел и костер, только кушать было нечего. Однако возбужденные приключением ребята не сразу почувствовали голод. Они сидели у костра, пили чай без сахара, заваренный из единственной пачки, уцелевшей у Кости (мама в последний момент в карман рюкзака сунула, а он забыл достать), и обсуждали случившееся. Чай приходилось заваривать прямо в кружках, ставя их на угли костра. От этого напиток приобретал особенный пряный вкус и дымный запах. Большинству это даже нравилось. Только приходилось пить по очереди, потому что кружек осталось всего четыре.

Впечатления от главного приключения все еще были свежи и не давали покоя скаутам.

— Я ничего не понял, ничего не понял! Только что греб, и уже в воде, — почти кричал Вовка.

— А я все понял, — вторил ему Егор, — еще тогда понял, как нас на камень понесло.

Сразу подумал: «Сейчас будем купаться». Так и вышло. Я…

— Димке надо было «Титаник» держать! — вновь на верхних нотах перебил Вовка своего приятеля.

— Удержишь его, — оправдывался Димка, — он тяжелый стал, неповоротливый, и течение. Я подумал: «Не отпущу — в озеро унесет».

— Не унесло, — успокоил Женька, — утоп «Титаник».

— Это Наталья еще в Москве накаркала. Сама же и потопила, — отмахнулся Димка.

Все глянули на притихшую Наташку. «Хватит с нее», — подумал Сема и вмешался:

— А это вам всем урок, что одна женщина с тремя мужиками справиться может. Взяла и опрокинула вас всех. Во силища!

И Сема двумя пальцами пощупал то место на руке, где у Наташки предполагался бицепс. «Женщина» устало улыбнулась и отпихнула Семину руку, но видно было, что она поняла и приняла его поддержку.

— Да она богатыриха, — не унимался вошедший во вкус травли Вовка. — Она и ночью громче Семы храпит. Я вчера из палатки вышел, вы все спали, слышу храп жуткий — деревья качаются. Ну, думаю, Сема дает. А из другой палатки — из Наташкиной — она ему таким же храпом отвечает.

— Что ты брешешь, — вмешался Костя, — Наташка с нами в палатке спала. Ее палатка пустая стояла.

— Понял, Вовчик, э-э, — Наташка, приободрившись, показала ему язык.

— А кого ж я тогда слышал? — оторопел Вовка.

— Глюки у тебя, — тут же напал на слабого Женька, — перечифирил на ночь, вот и глюки пошли.

— Да это он сам храпел, — поддержал друга Лыков, — ходил, спал на ходу и храпел себе под нос.

— Да я слышал, — для убедительности приложил ладонь к груди и подался вперед Вовка, но его-то уже не слушали, потому что слово опять взял Семен.

— Вы мне вот что, братцы-скауты, лучше скажите: как выбираться-то отсюда будем? — задал он вопрос, который волновал его больше всего.

— А чо, поплывем дальше на двух лодках, — ответил за всех Серега Лыков. — Что уж тут такого?

— Может, и «Титаник» где-нибудь выловим, — подхватил Женька.

— А если опять какой-нибудь перекат? — охладил их пыл Сема. — Река-то дальше опять сужается.