— Клюет?! Тяни! — крикнул ему Сема.

И Костя стал выбирать лесу, укладывая ее на дно байдарки правильными большими петлями. На крючке висел жирный, горбатый, полосатый, колючий окунь с красными перьями плавников. Костя опустил улов на дно лодки и, исколов пальцы о спинной плавник бьющейся рыбы, с трудом выдрал из ее рта крючок, который окунь заглотил целиком.

Где-нибудь через час они вдвоем с Семой поймали уже около полутора десятков окуней.

— Хватит, — сказал Семен. — Куда нам больше. Вон какие красавцы. Остальные пусть плавают. А то только зря загубим.

Он вытащил из пучины якорь-булыжник и взялся за весло.

Уже до берега оставалось не больше десятка метров, а то и ближе, когда прямо рядом с лодкой выскочила и плеснула здоровенная рыбина. Наверное, вроде той, что выловил Сема вчерашним утром.

— Сема, давай ее поймаем, — взмолился Костя, в котором проснулся рыболовный азарт. Кстати, и рыба эта оказалась особенно вкусной.

Ни слова не говоря Семен вновь плюхнул камень через борт, и рыбаки взялись за удочки. Однако ждать пришлось долго, никто в Шойне больше не покушался на предложенную наживку.

— Ладно, фиг с ней, — наконец махнул рукой Сема, — пусть живет. А нам в лагерь надо. Наташка, вишь, сколько дыму напустила.

Действительно, со стороны лагеря, от которого рыбаков отнесло немного вниз по течению, валил густой дым, сначала прямо поднимающийся столбом вверх, а потом загибающийся гигантской буквой Г и мутным ковром расстилающийся над поверхностью Шойны.

Сема стал доставать свою снасть из реки, то же начал делать и Костя и вдруг почувствовал, что на другом ее конце висит такая тяжесть…

— Чего? — спросил Сема, глянув на удивленно-озабоченное Костино лицо.

— Я, кажется, поймал, и большую. Помоги, мне одному не вытянуть.

Семен нагнулся к Косте и принял из его рук лесу. Теперь они тянули вдвоем. Рыба была так тяжела, что лодка тоже двигалась по направлению к ней, насколько позволял якорный канат. Сема удивлялся:

— Да-а, здорова, должно быть.

И вот рыбина была уже совсем рядом, подо дном лодки. Последнее усилие. И…

Из-под воды появилась полукруглая металлическая дужка.

— Вот те на, — сказал Сема, но леску не бросил, а, подтащив эту дужку поближе к себе, ухватил ее рукой и извлек на поверхность обыкновенное оцинкованное ведро, наполненное водой. Немного помятое, но даже не очень-то ржавое.

— Не унывай, — засмеялся он расстроенному выражению на Костиной физиономии. — Этот улов для нас поценнее любой рыбины будет. Мы теперь в этой посуде все что хочешь сварим. Только откуда оно тут?

Семен на минуту задумался, а потом сказал:

— Знаешь что, Костян, ты посиди тут в лодочке, а я искупаюсь маленько.

— Ты что, холодно же.

— Ничего, я закаленный. Нырну-ка я, посмотрю, нет ли еще чего на дне речки.

Сема живо стянул с себя куртку-штормовку, потом тельняшку, снял сапоги, джинсы и, оставшись в одних плавках, встал в заходившей ходуном байдарке. Потом он ловко прыгнул за борт.

Сема так долго не появлялся на поверхности, что Костя уже начал беспокоиться, не утоп ли инструктор скаутов. Но нет, мокрая, прилизанная водой голова Семы вынырнула из глубин, и он, отфыркиваясь, стал оглядываться по сторонам.