— А ты, однако, сильна! — хрипел он, злобно подмигивая ей. — Я люблю таких баб с мозгами, Элизабет, но думаю, что у тебя их слишком много, они тебе не принесут пользы. — Он грубо засмеялся, видя, как она, лежа под ним, старается высвободиться. — Нет, нет, моя красавица, больше от меня не убежишь, по крайней мере не теперь. А впрочем, и никогда. Я собираюсь научить тебя, как надо себя вести, и от моей науки ты станешь ручной, как комнатный песик. — Мильбурн громко рассмеялся. — И урок мы начнем прямо сейчас.

Он сгреб оба ее запястья в один свой кулак, плотно сжал их друг с другом и поднял другую освободившуюся Руку, чтобы ее ударить.

Элизабет пронзительно вскрикнула и постаралась увернуться. Но удара не последовало. В коридоре послышался какой-то шум, и неожиданно дверь в комнату распахнулась. Мильбурн замер. Он все еще сидел на Элизабет, но его рука застыла в воздухе. Наступила странная, напряженная тишина. Элизабет безуспешно вертела головой, чтобы разглядеть того, кто вошел. Она стонала, платье прилипло к телу. Задыхаясь и хрипя, Элизабет все еще силилась повернуть голову, но вошедший стоял позади нее, и она не могла его рассмотреть. Поняла только, что Ричард Мильбурн, казалось, при виде вошедшего обратился в камень.

— Кэсс Морган сбежала, когда увидела меня, но у тебя не будет такой возможности, — послышался холодный голос из открытой двери. — Вставай и готовься к смерти.

Элизабет узнала этот железный голос с приступом смешанной радости и недоверия. И снова она безуспешно попыталась повернуть голову и посмотреть.

— Алекс?.. — Имя вылетело слабо, едва слышно, но голос ответил:

— Да, моя любовь. Эта свинья больше не причинит тебе никакого вреда.

Тут она снова начала стонать, слезы радости и облегчения полились из глаз, доведя до полного изнеможения. Мильбурн между тем не сводил глаз со стоящего в дверях человека.

— Ты! Как… это могло случиться? — прошипел он сквозь зубы.

— Тебе было сказано встать! — В голосе Алекса звучало спокойствие. Элизабет никогда не слышала, чтобы он говорил таким голосом. Это произвело впечатление и на Мильбурна. Очень медленно он поднялся на ноги и встал над Элизабет, расставив ноги. Освобожденная от его веса, но слишком слабая, чтобы подняться, она повернулась и начала ползти по направлению к Алексу.

Но взгляд его скользил мимо нее, он произнес все с тем же мертвенным спокойствием:

— Лежи спокойно, моя дорогая, и немножко потерпи. Тут еще кое-что следует сделать, прежде чем можно будет заняться твоими ранами.

Она поняла. Кое-как постаралась отползти к стене, освободив пространство между двумя мужчинами. Они стояли, впившись друг в друга взглядом. Рука Мильбурна нервно шарила по боку, стараясь нащупать шпагу, затем нашла, легко захватила рукоятку.

Как молния, рука Алекса также опустилась к бедру и выхватила свою шпагу — блестящее тонкое лезвие.

— Прекрасно, друг мой, — усмехнулся он, поигрывая шпагой с уверенной легкостью. — Ты сам выбрал способ умереть. Давай начнем.

Мильбурн вытащил шпагу, и, пока взвешивал ее на руке, казалось, его уверенность тоже росла. Он был прирожденный фехтовальщик.

— Защищайтесь, — прошипел он, бросаясь на Бурка.

Алекс легко парировал выпад. Мильбурн облизал губы, негромко чертыхнувшись. Они начали кружить вокруг друг друга, двигаясь с кошачьей фацией в дикой смертельной схватке, при танцующем свете слабой свечи. Вот Алекс сделал выпад, но Мильбурн парировал.

Элизабет съежилась на полу возле стены, наблюдая за происходящим полными ужаса глазами. Всякий раз, когда шпага Мильбурна грозила прорвать защиту Алекса, она чувствовала, что жизнь готова была покинуть ее тело.