Выйдя на наш мини аэродром между заправкой и большим комплексом, я включился в круговорот погрузочно-разгрузочных работ. Алексей вкалывал наравне со всеми, как простой подполковник, а не целый генерал. Ну, тогда и мне грех отставать. Я схватил ящик с патронами и потащил его к пожарной машине. Потом наведем идеальный порядок. Умник со вчерашнего вечера был чем-то ужасно занят. Или играл сам с собой в пространственные шахматы или доказывал теорему Ферма.

Кречет вопросительно посмотрел на меня, как на старого знакомого. Кстати, я был единственный в этой компании, кто носил гвардейский ОУНовский кинжал. Это нас тоже сближало. У него на поясе болтался точно такой же. Не дожидаясь вопроса о нашей собачке, я сразу дал ему пояснения.

— Когда у девушки любовь, она хочет быть рядом с объектом своих чувств, — сказал я и мило улыбнулся.

Он недоуменно похлопал ресницами, длинными, как у девушки. Вообще, на мой взгляд, Кречет относился к той редкой породе красавцев неотразимчиков, обреченных на успех в любом обществе.

— Я хотел бы поговорить с Умником, — высказал просьбу он.

— Я бы тоже хотел, но он зарылся в своем подземелье и занят чем-то своим. Все равно мы завтра в обед намерены эвакуироваться с Агропрома. Ваши пилоты рискнут забрать нас оттуда?

— Они люди военные. Полетят куда прикажут. Хоть в адское пекло.

Мы с ним открыли ПДА и уточнили место посадки. По взаимному согласованию мы выбрали поляну между двумя небольшими рощами, в одной из которых был спуск в подземелье. Меня в очередной раз передернуло. Долго я буду вспоминать нашу вчерашнюю экскурсию в центральный комплекс.

— Нервы? — вежливо поинтересовался проводник.

— Какие нервы, пан Кречет, — вздохнул я. — Страшно до жути.

Оценив откровенность, человек из легенды ободряюще похлопал меня по плечу.

— Держись, гвардеец. Завтра в одиннадцать я буду на месте, как штык.

Юнец уже сидел в вертолете рядом с Пандой и махал оттуда всем ручкой. Загрузили внутрь последние рюкзаки и отбежали к крыльцу заправки, чтобы не сбило с ног порывами воздуха от раскручивающегося винта. Кречет привычно отдал честь, и наша милитаризованная группа ответила ему одновременно, как один человек. Даже мы с дядькой Семеном не выбились из общего ритма.

После взлета машина ушла прямо на восток. Через две минуты она будет на левом безопасном берегу Припяти и уже вдоль него, резко повернув на юг, полетит на киевскую базу. Были в нашем коллективе люди и поумнее меня. Пока я напряженно вслушивался в затихающий рев мотора, наш патриарх смотрел на экран компьютера и, дождавшись, когда зеленая точка, обозначающая Юнца, вышла за границы карты, облегченно вздохнул и сказал:

— Ну, вот и все, сбагрили мальца.

Микола таки слез с крыши. Любопытство взяло верх над чувством долга. Очень хотелось хозяйственному хохлу посмотреть, что нам прислали с большой земли.

Вот мы все и собрались на площадке. Шестеро. Эти не отступят, подумал я, глядя на наших военных и дядьку Семена. Да и ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Я ведь тоже никогда не собирался жить вечно. Пошли последние сутки моего затянувшегося пикника. Завтра я, наконец, войду в Зону, стану настоящим сталкером. Если все пойдет по плану, мы пересечем границу Агропрома около семи. Успеем все закончить до двенадцати, и этот рискованный вояж займет всего лишь пять часов. Прорвемся.

Прибрав снаряжение и патроны и, перетаскав на кухню продукты, мы утилизовали весь накопившийся мусор в нашу домашнюю «жарку». Перспективное направление, подумал я, безопасное уничтожение отходов. Вообще, если хорошо подумать, мы в Темной Долине снимаем пенки — «конденсаторы» и артефакты.