– Ну, с такими предположениями мы далеко зайдем. Давай не будем торопиться с выводами, пока не узнаем, что к чему.

– Конечно, я понимаю. Ты прав. Но все-таки это позволяет взглянуть на дело иначе. Пока я отложу этот вариант в сторону, а потом, возможно, придется его и проверить.

– У тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, куда мог отправиться Джаффе?

– Я попыталась на своем испанском расспросить дежурного администратора в гостинице, но ничего, кроме почти нескрываемой ухмылки, от него не добилась. Если хочешь знать мое мнение, вполне вероятно, что Венделл направился куда-нибудь в наши края.

Даже по телефону я почувствовала, как при этих словах Мак должен был уставиться на меня недружелюбно и подозрительно.

– Не верю. Ты что, всерьез полагаешь, что он когда-нибудь еще ступит на землю нашего штата? Да у него духа не хватит. И к тому же он ведь не идиот.

– Я понимаю, что это было бы очень рискованно, но его ребенок в беде. Поставь себя на его место. Разве ты сам не поступил бы так же?

В трубке молчали. Дети у Мака были уже взрослые, но я знала, что он их до сих пор опекает.

– А как Джаффе узнал, что тут происходит?

– Не имею представления, Мак. Возможно, он поддерживал какие-то контакты. Мы же понятия не имеем, где он был все эти годы. Не исключено, что у него сохранились тут какие-то связи. Наверное, стоило бы попробовать выяснить это, если мы хотим узнать, где сейчас скрывается Венделл.

– И как ты собираешься это сделать? – перебил меня Мак. – Какой-нибудь план действий у тебя есть?

– Я думаю, для начала нам надо выяснить, когда сюда должны передать из Мехикали его сына. Полагаю, что за выходные этого не произойдет. А в понедельник я могу переговорить с кем-нибудь из полицейских в окружной тюрьме. Возможно, удастся выйти на след Венделла с такой стороны.

– Очень уж кружной путь.

– А Дик Миллс, который на него там случайно наткнулся, – это не кружной путь?

– Тоже верно, – согласился Мак, но облегчения в его голосе я не почувствовала.

– А еще я думаю, что стоит поговорить с местными полицейскими. У них есть возможности, которых нет у меня.

Мак снова замолчал, размышляя над этим предложением.

– Мне кажется, пока еще рано подключать к этому делу полицию, но впрочем, действуй, как считаешь нужным, тут я полагаюсь на твое мнение. Я не против того, чтобы воспользоваться помощью полицейских, но мне бы очень не хотелось его спугнуть. Конечно, при условии, что он вообще тут появится.

– Мне все равно придется связаться с его прежними дружками, и мы в любом случае рискуем. Вдруг кто-нибудь из них передаст Джаффе, что им интересуются, и спугнут его.

– А ты думаешь, его дружки согласятся с нами сотрудничать?

– Не знаю. Но насколько я понимаю, он тогда многих здесь обобрал дочиста. И наверняка среди них есть такие, кто очень хотел бы увидеть его в тюрьме.

– Пожалуй, – проговорил Мак.

– Ну ладно, в понедельник все обсудим, а пока не злись и не переживай.

Мак слабо усмехнулся:

– Будем надеяться, что Гордон Титус ничего не прознает.

– По-моему, ты говорил, что берешь его на себя.

– Я себе рисовал в мечтах арест. И твое открытое торжество.

– Не отказывайся пока от этой мысли. Возможно, так все и будет.

Следующие два дня я провела в постели, и благодаря моему недугу нежданный отпуск плавно перешел в ленивые, ничем не занятые выходные. Я люблю одиночество, которое приносит с собой болезнь, люблю насладиться горячим чаем с медом, люблю консервированный томатный суп и запеченные в гриле клейкие бутерброды с сыром.