— Лулу, никакого переселения душ не существует, — объясняла я. — Понимаешь, я ударилась головой. И теперь ничего не помню. Поэтому я не вспомнила ни тебя, ни Брендона.

Немая сцена: глаза Лулу расширились от удивления, прямо как в мультиках. Через какое-то время она выдохнула:

— Правда?

— Ну да, — подтвердила я. — Так и было. Все, что говорят в новостях, — правда.

— Не верю ни тебе, ни журналистам. И Келли талдычит то же самое. Все равно не верю.

— Лулу! — Нужно во что бы то ни стало убедить ее. Не хватало еще, чтобы родители платили два миллиона долларов. Или, что гораздо более вероятно, заявляли о своем банкротстве. (Откуда у них возьмутся такие деньги?) — Почему ты мне не веришь?

— А потому, что, даже потеряв память, Никки никогда бы такого не сделала со своими ногтями.

И с этими словами Лулу схватила меня за руку. Я посмотрела вниз и тут же поняла, что она имела в виду. Во время беседы с доктором Холкомбом и мистером Филлипсом я искусала ногти до такого жуткого состояния, что теперь они напоминали мне мои собственные.

— Никогда в жизни Никки не стала бы уродовать свое тело, — безжалостно напирала Лулу. — Так что понятия не имею, кто ты такая. И можешь не трепать про потерю памяти. Со мной такие номера не пройдут. Я была ее лучшей подругой и знаю о ней буквально все. Так вот, она никогда-никогда бы такого с собой не сотворила.

Я молча смотрела на нее. Лулу замолчала, и уголки ее крошечного рта печально опустились. Увы, кое-чего Лулу не знала про свою лучшую подругу. К примеру, что та втихаря шлялась с Джастином, приятелем самой Лулу. И никогда не узнает. Только через мой труп — в прямом смысле этого слова. И все же Лулу заслуживала знать правду. Как бы ей помягче сказать?

Наконец я решилась.

— Вообще-то ты права. На самом деле я не Никки Ховард. Если честно, доктора воткнули мозги Эмерсон Уоттс в тело Никки Ховард. Мне нельзя об этом распространяться, а не то «Старк энтерпрайзиз» выкатит предкам штраф в два миллиона долларов. А откуда у них столько? Корпорация заплатила за пересадку только для того, чтобы их официальная модель продолжала работать, несмотря на то что умерла от аневризмы вдень открытия гипермаркета.

Лулу молча сморгнула. Потом снова. И еще. А потом как начала хохотать:

— Ну ты даешь! Класс!

Теперь настала моя очередь озабоченно хлопать глазами.

— Я все понимаю, — осторожно вступила я, — звучит как в плохом кино. Ты сама подумай, у них наготове новая линия одежды и косметики, а «Старк энтерпрайзиз» туда кучу денег вбухала. Вот они и хотят, чтобы я притворилась Никки и продолжила работать за нее.

— Точно! — Лулу чуть не свалилась с кровати от хохота. — Еще бы! Можно подумать, они бы не нашли никого потолковее тебя на роль Никки? — Она утерла слезы. — Ты только не обижайся. Наверняка ты хороший человек. Но ты хоть представляешь, насколько тяжелая у Никки работа? Ты когда-нибудь работала моделью?

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Это у модели-то тяжелая работа? Ну-ну.

— Нет, не работала, — сухо ответила я. — Уж справлюсь как-нибудь.

— Да что ты говоришь? — продолжала веселиться Лулу. — Вот скажи, к примеру, что такое каблук Маноло?

— Ну… — начала я, лихорадочно вспоминая, не попадалось ли мне что-нибудь похожее в многочисленных журналах Фриды. — Маноло — этот ведь фасон обуви такой, верно?

Лулу даже взвизгнула от восторга.