— Тай, — тихо сказал я, — не для себя живем. Наши жизни мало что значат.

— Абатта будет жить, — пробормотала Тай. — Но, Кай, если мы умрем, что мы сделаем для возрождения нашего

города?

— Если мы будем отворачиваться от любой опасности — тем более ничего не сможем. Там в городе человек с фиолетовыми глазами. Он добровольно помогает своему городу,

но, будь я проклят, при желании смог бы сбежать. Мы должны доказать, что нам по силам любые задачи. Только так сможет восстать из морской пучины Абатта!

— Ты заговорил как Ширра, — буркнула Тайсама, нагло меня прервав. Я даже немного обиделся, такая возвышенная была речь. — Ну хорошо, уговорил. Ширра, мой песчаный друг, колдуй!

Маг кивнул, и руки его запорхали в воздухе. Все же он был самым талантливым учеником своей кафедры. Наверное, его магу-наставнику было очень обидно терять такого ученика. Звуки постепенно исчезли. Глаза Тайсамы, скорее всего, видели перед собой туман — как мне рассказывал Ширра, его достаточно сложная иллюзия скрывала человека, но давала возможность смотреть из-под морока. Мне на это было наплевать, главное, чтобы девушка могла легко

ориентироваться в пространстве. Без зрения она пока не достигла моего уровня, а кто-то должен был вести нас к магам врага.

Я махнул рукой, и мы пошли к своей цели. На территории лагеря противника было не слишком чисто: если бы не иллюзия Ширры, которая отсекла все запахи, наверняка бы мне сделалось нехорошо. Мусор, бочки с чем-то, зачастую пьяные тела. В голову пришла мысль, как такая неорганизованная армия могла стать угрозой?

Но, с другой стороны, во всех воинах полыхали ярость и бесстрашие, чего недоставало у солдат Радории. А северяне презирали смерть…

Тай едва ощутимо дотронулась до моего плеча, скорее по привычке, чем по надобности, одновременно она послала мысленный импульс: «Осторожнее!» Я кивнул: и впрямь, задумался, чуть не наступил на одного из пьяниц.

Цель была все ближе. Охраны соответственно становилось все больше. Приходилось идти очень аккуратно, чтобы вражеские солдаты не попали в область действия заклятия. Но, с другой стороны, можно было не заботиться о шуме.

Мы подкрались совсем близко к нашему главному противнику. Уже явственно ощущались ауры магов, среди которых выделялась одна с яркими, чистыми эмоциями. Черный камень Хадкитора потеплел, слегка пошевелился на моей груди, и картинка стала полнее, насыщеннее. Гордость, спокойствие, желание разрушения — и поразительная уверенность в себе. И душа. Прочная, такой она виделась мне, горделивая, но с кем-то связанная: свободы в ней не было. «Нить» от души уходила куда-то вдаль, на север, — разумеется, со своими отнюдь не беспредельными способностями проследить эту нить до источника я не мог.

Я поднял левую руку и резко махнул вперед, приказывая атаковать. Опыт предыдущей встречи с Ледяным магом подсказал, что лучше особо не прикасаться к его сородичам голыми руками. Простой стальной меч будет надежнее.

Тайсама хорошо, с чувством размахнулась, пока я измышлял способы убийства, и опустила свое зловещее дитя копья и алебарды на шею старшего мага, безошибочно разобрав его ауру. Я, будто вне времени, различил, как оружие медленно падает на противника, сначала проминает броню, но не останавливается, продолжая отделять от тела голову северного мага. В теле Тайсамы много силы, она прекрасно умеет использовать все свои ресурсы. Поэтому ее удар был всегда сильнее моего, хоть и по весу, и по силе физической она отставала.

Оружие прошло сквозь броню, разворотив ее, и в тот же миг морок пропал — нас окружили звуки, запахи. А противник нас наконец увидел.