– Самуэль, кажется, скоро приедет, – машинально бормочу я, прополаскивая рот первым глотком вина из нового бокала.

– Вот это новость! – восклицает она с интонацией в стиле Алехо Карпентьера; она искренне рада. – Когда?

– Не знаю, с ним говорил Пачи.

– Он наверняка позвонит тебе перед вылетом, – заверяет меня подруга, хлопая ресницами.

И меня охватывает еще одно беспокойство: он позвонит, а меня не будет дома, а вдруг не сработает автоответчик, и он подумает, что я не захотела подойти к телефону. А если он неожиданно явится и не застанет меня? Нет, он не пойдет ко мне. Он остановится у кого-нибудь из друзей или в гостинице. Предпочтет не видеть меня. Конечно же я должна была ответить на его послание, пришедшее несколько дней назад, в котором он говорил, что у него есть новости о Монги.

– Шарлин, извини, мне нужно домой.

Я расплачиваюсь. Дважды целую в щеку подругу, и она смущается. Но несильно, она знает, что меня теперь ничто не остановит.

Грустно видеть погашенные огни торговых рядов на тротуаре у «Базар-де-л'Отель-де-Виль», шумных днем и пустынных по вечерам. Меня охватывает страх – ни за что не хотелось бы мне снова оказаться в торговой палатке. Роковая ночь, как все ночи в фильмах ужасов, потому что идет дождь, а я не захватила плаща из черного блестящего полиэфирного волокна. Однако всходит королева – полная луна и освещает мне путь. Однажды, когда я была маленькой, мне привиделось во сне, что я превратилась в стрелу и улетела на луну. В документальном фильме, который шел в кинотеатре «Пайрет» я увидела, как американцы высадились на Луне я была тогда очень маленькой, но меня это потрясло, так же как и мою бабушку, она заплакала, потому что в детстве она тоже во сне превращалась в стрелу и летела к луне. То же самое было с ее бабушкой и с ее прабабушкой. Бабушка предсказала: однажды луна появится у тебя в животе, вот здесь, и она положила руку чуть выше пупка. Много лет спустя я снова увидела этот кадр по телевизору в документальном фильме про космические корабли и ракеты; тогда я читала Федерико Гарсиа Лорку, и я заревела, потому что по луне поэта кто-то прошелся, но я знала, что было куда больше пользы в посещении луны Лоркой, чем космонавтами. Лорка, как никто другой, знал каждую песчинку на луне. Я несусь по улице Риволи, говорят, что где-то здесь жил Марти, луна дышит в ритм ударам моего сердца. Странно, что во время дождя в небе висит такая огромная луна, поэтический шар, который, кажется, вот-вот лопнет. Мои груди тоже. С недавних пор во время месячных они стали ужасно болеть, а с такой болью бежать нелегко: груди трясутся и от этого болят еще больше. Какой-то нищий обращается ко мне: сеньорита, пожалуйста, подайте монету в десять франков. Я тороплюсь, сеньор, мой друг, мой любовник, нет, простите, он мне не любовник, или любовник, нам не хватало сделать только самого главного, у нас чистые отношения, словом, тот человек, в которого я влюблена, может мне позвонить, и я боюсь, что он не застанет меня дома. Ничего, подождет, сеньорита. Я не сеньорита. Ну, сеньора. Ах ты, черт, у меня нет монеты в десять франков, вот две по пять, возьмите, это тоже деньги. Спасибо. Этому парню просто повезло, что такая щедрая женщина, как вы, любит его и беспокоится о нем. Я едва не поскальзываюсь на собачьем дерьме.