Перекус вышел на славу. Есаул практически полностью сожрал все мои запасы продуктов. А их было на несколько дней припасено! Напрягшись от такого зверского аппетита товарища, незаметно просканировал его состояние. Вроде человек как человек. Ничего от Сущности в нём не наблюдаю. Но по всем статьям ведёт себя так, словно стимуляторов наглотался. Как бы медкомиссия в Клубе боком не вышла…

Волновался я зря. После реально долгого обследования состояние есаула Кудрявого Ивана Игнатьевича медики признали годным, не найдя в организме ни болячек, мешающих вести поединок, ни запрещённых препаратов, способных повлиять на дуэль. Даже следов алкоголя не нашли! Странно. После такого возлияния отголоски выпитого должны были остаться.

Дальше началась натуральная тягомотина. Саблю есаула чуть ли не под микроскопом изучали, документально фиксируя её длину, толщину, вес. Да что там вес⁈ Каждую царапинку описывали несколькими предложениями! Потом принесли дуэльный договор на пару десятков страниц. Я запарился его читать и ставить вместе с Игнатьичем подписи на каждом листе. Думал, на этом всё закончится. Нет!

Длительный инструктаж от важного старикана растянулся минут на сорок, повторяя основные правила поединков. Мол, бой исключительно Даром и клинками. Никакого мордобития, подсечек и прочего телесного контакта, могущих решить исход поединка. К концу я уже клевал носом, не в силах слушать нудный бубнёж.

Воистину! Если когда-нибудь окажусь в ситуации, когда необходимо будет вызвать какого-нибудь гада на дуэль, то заморачиваться с такой бюрократией не стану. Просто прирежу обидчика в подворотне и сброшу его тело с камнем на шее в ближайший водоём. Ни следов, ни заморочек! Красота!

Потом есаула увели в комнату Примирения. За эти полчаса я вздремнул слегка и привёл расшатанные нервы в порядок. Как и ожидалось, примирения не произошло.

— О чём хоть говорили? — поинтересовался я у Кудрявого, когда он вышел из комнаты.

— А мне с этим хлыщом говорить не о чем, — заявил мой товарищ. — Ты, Родя, лучше в зал глянь! Народища прилично набежало! Эт хорошо. На миру и смерть красна!

— Да не на тебя они пришли поглазеть, — остудил я пыл есаула. — На известного дуэлянта, что тебя сейчас разделывать будет.

— Без разницы. Тем более я тоже не лыком шит. Глядишь, и смогу удивить своего вражину. Жаль, что Аннушки своей не вижу. Не пришла… Зато вон глянь на представительскую ложу.

— Ну? — осторожно выглянул я из-за широкого занавеса.

— Видишь пузыря жирного в генеральском мундире? Это и есть граф Щелин. И ведь никчёмный человечишка, если разобраться. Даром, несмотря на свой титул, не силён. Умом тоже не блещет. Но вовремя подсуетился и через доченьку породнился с княжеским Родом Мозельских. Мозельские в десятку богатейших и влиятельных семей входят, поэтому и Щелину от них привилегий со званиями прилетело. Но я тебе так скажу, паря. Когда после учёбы захочешь под чью-либо руку встать, то лучше обходи этот Род стороной. Нехорошая слава у Мозельских, хотя публично об этом никто и не говорит.

— Чем же она нехороша?

— Да кто ж его знает… А кто знает, тот молчит. Особо дурные молчат в могилах. Только шила в мешке всё одно не утаить, и лёгкий поганый запашок по всей Российской империи от Мозельских идёт.

— Господа, — прервал наш диалог распорядитель дуэлей. — Пора.

После его слов я, ободряюще хлопнув есаула по плечу, прошёл в зал и занял своё место рядом с одним из судей. В мои обязанности входило отслеживать честность поединка и потом подписать очередную бумажку с подробным отчётом о бое.

Тишина. Внезапно публика заволновалась, и на арену, очень напоминающую цирковую, вышли голые по пояс бойцы. Наш противник, некий барон Гузкин, выглядел впечатляюще.