— Коньяк? — моментально отреагировали бойцы.

— Ага. Пятизвёздочного две бутылки.

На самом деле я взял четыре, но выдавать эту информацию никому не намерен. «Жидкие деньги» часто выручают там, где простыми проблему не решить.

— Ладно. Закидывай свои баулы! Но только аккуратно, чтобы сувениры не разбить. И это… Особо о них не распространяйся. У нас как бы «сухой закон».

— Понял, служивые! — улыбнулся я, ставя свою поклажу в большой короб багажного отделения на запятках экипажа.

Так что всю дорогу до Баклы я шагал налегке, держа в руках зонтик от солнца. Поначалу все смеялись над моим аксессуаром, но вскоре смешки прекратились. Бледная кожа северных людей под палящими лучами солнца быстро изменилась, приобретя нехороший красный оттенок.

Обливающиеся потом студенты наконец-то поняли опасность ожогов, достали из своих рюкзаков хлопчатобумажные куртки и с помощью них пытались хоть как-то прикрыть незащищённые участки тела. Но это им мало чем помогло, лишь вспотели ещё больше.

А вот профессор с аспирантом совсем не страдали от солнца. Видимо, имеют какой-то крем. Я такой в столичных магазинах тоже искал, но не нашёл. Поэтому и прикупил зонтик. Да, смотрелся с ним нелепо, зато к концу дороги один не напоминал ходячее барбекю.

В небольшой военный городок, больше напоминающий военную деревеньку, ввалились часа через три достаточно утомительного пути. И сразу же кинулись к колодцу, чтобы утолить жажду. Я тоже чувствовал себя как высушенная вобла. И пусть флягу ещё в поезде наполнил водой, но, к сожалению, опять лишь один я заморочился с этим. Пришлось в пути делить бесценную влагу с сокурсниками, так как солдаты, явно науськанные профессором, плевать хотели на просьбы изнывающей от жажды молодёжи.

Ну а дальше случилось чудо! Воскресенский раскрыл свой чемодан и достал из него большую банку с какой-то дурно пахнущей мазью.

— Приведите кожу в порядок, — показав на банку, приказал он. — Надеюсь, все запомнили, что Юг — это не только курорт, но и определённые сложности?

Я не знаю, что было намешано в профессорской мази, но вскоре все студенты избавились от солнечных ожогов и перестали выглядеть варёными раками.

Дальше нас расквартировали по домикам-мазанкам. Несмотря на всю их внешнюю убогость и земляной пол, мы просто кайфовали от лёгкой прохлады в жилищах.

Примечательно, что кормить нас никто не собирался. Профессор объяснил это тем, что на довольствие встанем с началом новых суток, а пока что мы в гарнизоне никто и звать нас никак. Но эту проблему решили быстро — просто сожрали часть НЗ.

Утром же нас отвели на завтрак, а после него в длинный каменный дом, являющийся местным штабом. Как только мы расселись на грубых скамьях, перед нами появился невысокий мощный мужик в казацкой форме и папахе на лысой голове.

— Здравствуйте, господа и дамы, — командным голосом обратился он к нам, даже не подумав приветливо улыбнуться. — Я командир гарнизона Бакла, есаул Иван Игнатьевич Кудрявый. И сразу предупрежу! Если кто-то будет вслух комментировать несоответствие моей причёски с фамилией, то получит неприятности. А я предоставить их могу в большом количестве. Вот прямо сейчас и начну раздавать! Один из студентов контрабандой пронёс в гарнизон спиртное! Вчера вечером я почувствовал от некоторых своих бойцов лёгкий запах алкоголя и устроил им допрос! Виновник сам признается или мне провести дополнительное расследование?

— Зачем расследование? — подал голос я. — Но вы, есаул, что-то путаете. Никакой вины за мной нет. Во-первых, я встал на довольствие, а значит, был официально прикреплён к вашему гарнизону лишь с нуля часов. Так что до этого времени мне было абсолютно плевать на ваши правила.

Во-вторых, не было никакой нелегальщины. Я сразу же, не таясь, предложил бойцам сувениры… Именно сувениры из Петербурга! Пить их не заставлял.