— Четыре! На меньшее она не согласится! — мигом сменил тон Берштейн.

— За четыре я куплю не только вашу жилплощадь, но и вас самих! Дешевле будет вас разорить. Например, перекопаю весь двор, заручившись поддержкой властей на прокладку новой канализации. И почему-то около вашей парадной будет огромный котлован. Ни войти, ни выйти. Через полгода честной выплаты налогов при отсутствии прибыли сами прибежите торговаться. Но я уже смогу предложить лишь официальную цену без всяких надбавок. А может, и меньше…

— Мальчишка! На кого рот раскрываешь⁈ — начал заводиться Гедеонович. — У меня такие связи…

— Твои связи, старик, ничего не стоят, а я, благодаря своим, получил два подъезда в нашем доме практически бесплатно и тридцать процентов скидки за ремонт, — начал безбожно врать я. — Знаешь почему? Потому что за мной стоят такие люди, что Берштейнам даже в самом розовом сне не снились. Или до сих пор по наивности считаете, будто бы простой студент сам ни с того ни с сего поднялся? Или бандиты с чиновниками устранились исключительно по моей воле?

Я, конечно, тоже молодец, но не до такой степени. Так что свои четыре официальных цены засуньте туда, откуда у вас геморрой растёт. Даю две и ни копейкой больше. Через три дня и эта цена будет неактуальной. Извините, мне пора. Время пошло.

Покинув ресторан, вернулся домой.

— И этот человек назвал меня Чпоком⁈ — уважительно произнёс белкогад. — Хозяин, да ты сам хоть кого оттеребонькаешь, несмотря на пол и возраст!

— В ресторане подслушивал? — догадался я.

— Ну да. Ты так лихо с места сорвался, ничего не объяснив, что я решил: очередная драка намечается. Оказалось — изнасилование жадного Берштейна. Только не понимаю, зачем тебе это надо было.

— Совместил приятное с полезным. Деньги у меня имеются, и вложить их нужно во что-то разумное, а не просто проесть. Покупая соседнюю парадную, одновременно не только приобретаю её, но и весь двор начинаю контролировать. Имею право поставить на входной арке решётку, чтобы обеспечить безопасность жильцов от всяких проходимцев. Заодно решаю проблему с «вежливыми». Как только парадная Берштейна станет моей, выселю оттуда всех жильцов под предлогом реконструкции дома. Наших «наседок» в том числе.

— Ещё и дворника заменить надо, — предложил Чпок. — Он же на этих работает.

— Чуть позже. А то подозрительно будет выглядеть. Поэтому ты пока его слегонца контролируй, чтобы не совал свой нос куда не следует.

Три дня ждать не пришлось. Буквально на следующее утро ко мне заявился даже не сам Адам Гедеонович, а его супруга. Честно говоря, представлял её сварливой, раскормленной тёткой, но перед моим взором возникла пусть и не молодая, но достаточно приятная, подтянутая особа с яркими карими глазами. Уверен, что в молодости Рахель Натановна разбила немало мужских сердец. И чего эта дама нашла в плюгавом и не очень умном сморчке Адамчике? Наверное, какие-то семейные делишки заставили лет сорок назад молоденькую Рахель обручиться с ним.

— Прошу прощения за столько беспардонное вторжение, Родион Иванович, — располагаясь в кресле гостиной, с милой улыбкой произнесла она после моего приглашения войти. — Но очень захотелось лично взглянуть на молодое и, извините, немного наглое дарование. Из-за вас мой муж вчера пил не только успокоительное, но и слабительное. К несчастью, с возрастом у Адама стали случаться запоры на нервной почве.

— Извините, не знал про недуг, — тоже с улыбкой ответил я, искренне удивившись такому откровенному началу.