— Благодарствую, барин Родион Иванович, — опять поклонилась она. — Дура не голодная.

— Садись, — указал я на стул.

Как только девушка исполнила приказ, приступил к допросу. Давно уже подмывало пообщаться с этой аномалией, но в силу скудости её ума раньше не представлялось возможным. Теперь, кажется, мертвячка созрела до беседы.

— Как тебя зовут?

— Дура.

— Это понятно. А как раньше звали?

— Дура не помнит.

— А что помнишь? Ведь что-то же помнишь, раз разговаривать можешь?

— Дура помнит избу. Дура помнит корову, свиней, кур. Дура помнит поле. Люди на поле косят сено. Дура несёт людям молоко и хлеб. Дура отдаёт хлеб и молоко бородатому мужику. Дура…

— Замолчи! — почти взмолился я. — Новый приказ. Вместо Дуры говори Я! Теперь продолжай рассказывать.

— Барин Родион Иванович уходит с поля…

— Подожди. А при чём здесь я?

— Барин Родион Иванович послушалась барина Родиона Ивановича и теперь говорит так, как велено.

— Блин!

— Сейчас приготовлю. Барин Родион Иванович помнит, что для этого нужна мука…

— Снова стоп! Ничего готовить не надо. Вношу поправки. Я — это ты, без «барина Родиона Ивановича».

— Без барина Родиона Ивановича барин Родион Иванович умрёт.

— Ты не поняла. Обращаясь к себе, говори: Я, а не «барин Родион Иванович». Называешь себя одной буквой — «я». Уразумела?

Мозговой процесс в мёртвых мозгах продолжался с минуту.

— Дура уразумела. Теперь Дура стала Я.

— Пусть будет пока так. Продолжай рассказывать воспоминания.

— Я уходит с поля. Я идёт через лесок. У Я болит голова. Я видит темноту. Я знает, что нужно идти к барину Родиону Ивановичу. Я выбирается из могилы. Я видит змеиную белку.

— Остановись, — снова прерываю монолог Дуры. — Дальше я знаю. Отмотай немного назад.

— Что нужно мотать Я?

— Не так поняла. Вернёмся назад.

— В шкаф вернуться Я?

— Нет! В твои воспоминания! Ох… Как же тяжело с тобой!

— Я может донести, когда барину Родиону Ивановичу тяжело.

— Не надо, сам справлюсь. А как тебя мужик называл, которому молоко отдала?

Почти до полуночи продолжался разговор глухого с немым. В конце него я был готов в порыве гнева повторно убить мёртвую, но зато кое-что смог выведать из запутанных в своей непоследовательности и до идиотизма прямых ответах девушки.

Во-первых, выяснил, что зовут её Пелагея. Но как только приказал называться старым именем, девка впервые ослушалась, заявив, что теперь нельзя. Где-то ТАМ запретили. Про это ТАМ она ничего не знала, но чувствовала, что запрет есть. Видимо, в неподвластных разуму человека Тонких мирах стоит некое табу на идентификацию полуожившего тела с прошлой личностью.

Недолго думая, переименовал Дуру в Дуню. А чего? Созвучно и не так оскорбительно. Хотя Дуре… то есть теперь Дуне абсолютно пофиг, как её величать будут. Главное, чтобы не Пелагеей.

Умерла она от неизвестной болезни, сопровождающейся примерно неделю головными болями, ознобом и жаром. Всё это Дуня переносила на ногах, по крестьянскому разумению решив, что поболит и пройдёт, а домашние хлопоты никто не отменял. Вот и «прошло»… Вместе с жизнью.

Несмотря на то что многие аспекты личностного характера так и остались невыясненными, к Дуне постепенно возвращаются некоторые навыки и знания. Накатывают они волнообразно и требуют много энергии для усвоения.