— Атаранги даувно ужеу знаут, что силау не береутся из ниоткудау. Дляу каждоу силы есть свой. Наш — поуд землей. Небесной — у саумого солнца, а ваша — пороуждение прироуды. Люди не забоутятся о ней, воут и истоучник чахнет.

— Люди? Не заботятся? Но почему? Мы же не запускаем грязные производства, все работает на чистой силе. Не мусорим… — сказав последнее, я прикусил язык, потому что вспомнил, насколько была грязной река в городе. — Ладно, но не все так плохо!

— Вы всеу времау забирауте, но ничего не возвращауте, — Жу недовольно дернула хвостом. — Плохо.

— А почему об этом никто не знает?

— Тыу жеу сам сказаул, что неу все таук плохо. И саум же веришь, чтоу магия повсюду.

— Получается, все, что мы знали о магии — чушь?

— Не всеу. Но многоуе, — она слезла с моих колен и отсела дальше. — Тыу, ксатиу, обещау показау мне собоур, где есть жрецы небесноу магии.

— Да, отдохну и пойдем. Вроде Григорий говорил, что сегодня там какой-то праздник. Дай мне пару часов, и я буду как огурчик.

— Зеленоу и в пупыркау? — на полном серьезе спросила она.

— Очень смешно, — я покачал головой. — Это такое выражение. Оно значит…

— Яу знау.

Жу дернула хвостом и свернулась клубком, оставив последнее слово за собой. Зараза.

Я вздохнул и прикрыл глаза: собор так собор. Буду считать это культурным мероприятием и возьму с собой Василису. И остальных. Не одному же мне страдать!

Два часа пролетели незаметно: пока я дремал, остальные успели перекусить и только ждали, пока я открою глаза, готовые в любую секунду выходить.

Их любопытные взгляды я чувствовал даже сквозь сон.

— Неугомонные, — проворчал я, с немалым трудом разлепил веки. — Душ, свежий костюм и несколько бутербродов. И после этого я готов выходить к людям.

Василиса хихикнула, Григорий вскочил и начал готовить для меня перекус, благо продуктов он теперь закупает много, а коты сделали вид, что им глубоко плевать на мои слова. Ничего нового.

Через сорок минут, посвежевший и даже бодрый после пол-литра кофе, я был в приличном расположении духа тем более мы почти доехали до города. Оставив дормез возле гостиницы, мы отправились пешком в сторону площади.

На улице ярко светило солнце, редкие облачка носились по одним им известным маршрутам, рядом шла гордая Василиса, облаченная в новое платье, у ног молча — слава небесам — бежали коты. Замыкал нашу процессию Антипкин с небольшой корзинкой съестного.

На центральной площади уже было много народу. Среди нарядно одетых людей сновали лавочники с лотками, полными выпечки, возле собора стояла бочка с квасом и крикливой торговкой, даже продавцы цветов и те были тут, отпуская крошечные букеты, как я думаю, втридорога. Еще я заметил мальчишек-карманников. Всего, правда, двоих, но прилично одетых, в кепочках и штанах на подтяжках.

По краям площади дежурили бравые стражники. На их лицах царило выражение вселенской печали, а на лбах уже обильно выступил пот, стекая под подбородки крупными каплями.

Одним словом, праздник был в полном разгаре, но до главного представления оставалось чуть меньше часа.

Обойдя самое большое скопление людей, мы подошли ближе к собору. Его двери еще были закрыты, но в высоких окнах горел свет. Главное место служителей неба выглядел намного скромнее, чем столичное. Тут не было помпезности, тонкого кружева узоров по краям и позолоты.

Архитектор больше внимание уделил функциональности, нежели красоте здания.