— Когда Старшая сообразила, почему ее помощницы такие довольные, — встрял Миттойт, — крику было!

— А что у Старшей не было мужа и детей? Как же верховный правитель?

— Пока он не умер, она еще как-то держалась. А потом, видимо, из-за камня и недостатка мужской ласки, она во всеуслышание заявила, что ее долг — магия и управление городом. Никто и никогда после этого не видел ее рядом с мужчиной.

— Говорю же, она, — Миттойт выразительно покрутил у виска, — того. Причем мне рассказывали, что это все вошло в Пику после получения камня. До этого вроде как нормальная была.

— Так что, когда по городу прокатился скандал с тайным домом для свиданий, Старшая мать буквально выкинула всех причастных из города.

— И вот теперь мы здесь, — кивнул Барройт. — Уже два поколения. Порядки здесь хоть и похожие, но без резкости. Женщины главные, но и к мужчинам бегают, когда захотят.

Селение для тех, кто восстал против Старшей матери, интересное дельце.

— Но почему тогда вы не вернули себе главенство?

— А чего дергаться? — вдруг спросил молчун. — Удобно же. Еду принесут, лаской не обделяют, а работать руками мы всегда умели. Всего-то нужно признать, что они главные, кланяться когда нужно, не кичиться силой. Привыкли за столько лет.

Старики покивали.

— А магия? Куда магия у вас девалась? Почему перестала работать, даже когда вы ушли из города? Вы же уже давно вдали от того камня.

— Расстояние с нами сыграло злую шутку. Мы тоже думали поначалу, что магия вернется. А получается, ее стало даже меньше. Она будто не хочет отзываться, а потом и вовсе, забыли, как ею пользоваться.

— И у мужчин, и у женщин?

— Женщины еще как-то могут по знакам. Они все еще работают. Их сила увеличивается, если они возвращаются к городу. А у нас, — Барройт развел руками, — нет. Кстати, а у тебя? Ты же нездешний.

— Я, собственно, и пришел, чтобы узнать, почему так происходит, — поморщился я. — Плету заклинания, а едва добавляю силу, они распадаются.

— О как. А попробуй-ка начертить знак, может, он у тебя получится?

— Какой? — я удивился, что он не попросил показать плетения.

— Да, к примеру, — Барройт засуетился, — на лечение. Да, он вроде самый простой.

— Вы больны? Как я пойму, что он работает?

— Засветится. Значит, так, — он вытянул руку и пальцем начертил на ней знак. — Повтори-ка.

Я тщетно пытался увидеть хоть одну крупицу силы в этой закорючке, но тщетно. И даже когда сам рисовал, ничего не почувствовал.

— Нет, пустое, — покачал головой Барройт.

— А может, он неправильно рисует? — вмешался Миттойт. — Дай-ка и мне начерти.

Он тоже протянул руку и внимательно смотрел, как я наношу знак. В этот раз я попробовал влить больше силы. И кажется, даже заметил куцые искорки. Но были настолько слабыми, что сразу же пропали.

— Ну, чувствуешь что-нибудь? — чуть ли не хором спросили остальные.

Миттойт задумчиво потер руку, несколько секунд разглядывал знак, а потом задумчиво кивнул.

— Вроде что-то есть, — и расплылся в улыбке. — Парень, да ты молодец!

Я мысленно перевел дух, сила все же у меня осталась. Хотя, куда ей деваться-то? Ощущения, что она уходит — не было, значит, ее количество стабильно. Правда, этот крошечный знак забрал столько же, сколько я расходую на воздушную подушку.