— Что именно? — спросил я.

— Верховенство матери! — назидательно ответил он. — Духи вдруг стали отвечать только рожавшим. Прислужники верховного начали причитать. Нашептывали ему, что жена-то из него веревки вьет. Но ему, что об стенку горохом. Не слышал, не слушал и не хотел даже их принимать. Потом те, кто говорил погромче прочих, внезапно начали пропадать. И очень скоро супруга стала фактически управлять всем. Ее речам внимали, за ней шли, выполняли все ее требования. Тогда-то и появились первые признаки нового сообщества — исключительно для женщин.

— Никто до сих пор не знает толком, чем они занимались, — добавил другой старик. — Но факт остается фактом, женщины прибрали к рукам самые теплые местечки, договаривались с духами и свысока смотрели на нас. Мужья были вынуждены слушать жен, хотя вот злоупотреблять наливками и сидром стали меньше.

— Да, но радости от этого не стало больше, — Барройта даже передернуло. — Чтобы не происходило — везде были острые женские коготки. Те, кто пытался сопротивляться, получал выбор: подчинение или уход из города. Спросишь, а как же мужская работа? С ней отлично справлялись те, кто согласился сесть под пяту своих женушек. Да и что тут жаловаться было? Кормежка от пуза, всегда чистые, опрятные. Но души в этом не было.

— Но как же вы оказались здесь? — спросил я.

— Не торопись! — строго погрозил мне пальцем Барройт. — Я до этого еще дойду. Время шло, духи вились только вокруг женщин. Никто ни с кем не воевал, драк почти не было. Только зависть, косые взгляды и немного отравлений.

— Типичные женщины, — кивнул его друг. — Змеи!

— Не перебивай, Миттойт! Я же рассказываю!

— Ты слишком растекаешься мыслью по древу. Аллойка интересовало совсем другое! Расскажи про камень.

— Чтобы про него рассказать, нужно правильно подвести историю! А ты требуешь от меня перескочить.

— Я буду рад любому рассказу, — улыбнулся я.

— Нет, даже не уговаривайте! Я продолжу, как и собирался, — он надкусил персик с видом победителя и поморщился снова. — Да, было время. А потом по городу прошел слух, что Старшая мать, так ее все стали называть, ищет один артефакт. Зачем он ей, никто толком сказать не мог. То ли он должен был усилить ее власть, то ли сделать почву более плодородной, мнения расходились. Но одно все знали точно, что она чуть ли не ночами глаз не смыкает, так хочет его заполучить.

— Сейчас вы уже знаете правду, да? — спросил я.

— Да не перебивай же ты! Чуть не забыл, о чем я говорил, — буркнул старик. — Она столько тратила на поиски денег и ресурсов, что в городе начались волнения. Некоторые ощутили некую свободу от власти женщин и встали в позу. Когда Старшая мать сообразила, что бразды правления у нее хотят отобрать, то быстро пришла в себя. Но поиски не оставила.

Мне уже не терпелось узнать, что это был за артефакт и как он повлиял на то, что сейчас я нахожусь далеко не в городе, а в крохотном селении.

— И вдруг неожиданно, — продолжил Барройт, — мой прадед приехал из дальней поездки и буквально с ноги зашел к Старшей матери. Конечно, его не хотели пускать, но он мужик крупный, еще пыльный с дороги. Думали, нищий какой. Но он сказал, что у него дело для главы города. Промурыжив его в приемной, — я очень хорошо помню, что отец про это несколько раз всегда повторял, — прадеда привели в порядок и все же допустили к Старшей.

— А потом все и началось, — мрачно добавил лысый Миттойт.