— Григорий, а возьми-ка его в руку.

Он ничем не рисковал, его антимагия должна была справиться и с такой силой.

Как я и предполагал, едва Антипкин протянул руку, осколки скорлупы расползлись в стороны, пропуская его к сердцевине. А когда Григорий обхватил золотистую поверхность, нити дрогнули и сдвинулись, чтобы, не приведи небо, не коснуться его кожи.

Эта игра в догонялки заняла несколько минут. Я все просил Григория менять положение пальцев и смотрел, как заклинание спасается бегством.

— Дыма меньше не становится, Алексей Николаевич, я все правильно делаю? Может, его за пазуху положить?

— Нет, не думаю, что это сработает. Нити подвижные. И каждый раз, когда ты берешь в руку, их не становится меньше, они только меняют положение.

— Очень хитрое заклинание, никогда о таком не слышал. А что оно делает?

— А вот это мы сейчас и посмотрим.

Я аккуратно обхватил пучок нитей, которые как раз сползлись между пальцев Григория. Первые мгновения заклинание сопротивлялось моему напору, но внезапно внутри меня поднялась волна небесной силы. Она шквальным ветром перехватила управление над заклинанием и начала тянуть его на себя, раскрывая все его секреты.

Перед мысленным взором взорвалось солнце. Ослепительное, золотое и горячее.

С трудом удержав контроль над силой, я вытерпел боль и дождался, когда магия придет в равновесие. И потом передо мной появилась весьма интересная картина.

Белоснежные пятна, как я понимаю, атаранги. Они, полностью окутанные золотым сиянием, сидели на камнях и выли, подняв морды к солнцу, а их роскошные рога покачивались в такт неслышным мне звукам. Возле них лежали похожие орехи, но целые.

Паутина тоже была, только выглядела она иначе. Я не сразу понял, что это она. Да, точно. Вокруг котов было не сияние, а именно золотое плетение. Ровные ряды аккуратных нитей, точно сетка, нарисованная уверенной рукой чертежника, покрывала и камни, и котов, и уходила в небо.

Четкости не было, я видел все словно через матовое стекло, но и этого хватило, чтобы понять — коты создавали источник. Жаль, кроме камней, толком ничего нельзя было рассмотреть.

Как только картинка пропала, до меня, наконец, дошло, зачем этот орех, откуда появилась паутина и что мне со всем этим делать.

Все было просто: сияющая сердцевина в руках Григория — и есть источник. Источник небесной силы. Рожденный под ярким солнцем на самой высокой горе, он должен был преобразовывать свет в силу.

Но раз его нашли, значит, он действительно иссяк. А все эти ошметки нитей — попытка снова дорваться до солнца.

Вынырнув из картинок прошлого, я огляделся. Действительно, самые освещенные витрины и стойки были гуще всего оплетены нитями.

— Вернем тебя на место, — пробормотал я.

— Что говорите, Алексей Николаевич?

— Поднеси артефакт к окну, где солнца больше, — вместо ответа сказал я.

Без единого вопроса Григорий подошел к здоровенному проему и открыл створку. А дальше произошло невероятное: паутина живой массой начала сползать с витрин и собираться возле окна. Дальше — больше.

Нити выпрямлялись, приходили в порядок, начинали светиться ярче, чтобы всей этой невероятной структурой устремиться к небу.

— Дыма стало меньше! — удивленно сказал Григорий.

— Да, вот мы и решили эту проблему.

— Но он теперь валит из окна, сейчас же пожарные приедут.

— Нет, посмотри внимательнее, — улыбнулся я.

И вправду, как только плетение восстановилось, пропал и туман.

— А что дальше? — он бережно передал мне сердцевину. — Отнесете обратно в гору?

— Да, верну, где и было.