Вскоре мне принесли брюки, судя по модели, они были из старых запасов. Фасон далеко не новый, но где я, а где мода⁈ Придумают чёрт-те что, которое носить невозможно, а мне удобство важнее. С сорочкой тоже проблем не возникло: обычная белая из тонкой ткани. Идеально держала форму, не мялась и ее сложно было испачкать. Пожалуй, это единственное нововведение, которое было мне по душе.

Когда я закончил одеваться и вышел в зал, Маруся уже ждала меня с камзолом наперевес. Она придирчиво осмотрела меня и покачала головой.

— Не подходит. Снимайте брюки!

У меня от такого аж брови взлетели. А Любослав тихо засмеялся, мягко сделав девушке выговор.

— Но господин Дубравин! Вы же сами видите, что они не подходят по стилю!

— Маруся, — вдруг спросил я, — а ты знаешь, кто я?

Она не успела ответить, как Любослав отослал ее за новыми брюками, и потом повернулся ко мне.

— Алексей Николаевич, все дело в том, что она действительно не знает. С вашей репутацией мои работники падают в обморок от одного упоминания вашего имени. Поэтому сейчас и вызвал Марусю. Молодая, газет не читает, всё на работе пропадает. У нее уникальный дар и умения. Могу ли я вас попросить оставить все втайне?

Теперь рассмеялся я. Да, он прав. И поэтому кивнул, соглашаясь с его предложением. Тайна так тайна. Одной больше, одной меньше, какая разница?

Снимать брюки все равно пришлось, когда швея принесла новые. Не знаю, какую магию она применяла, но они подошли идеально. Как, впрочем, и камзол. Любослав предложил мне еще множество мелочей, и уже через полчаса я выходил из магазина с легким кошельком и в одежде, соответствующей грядущему мероприятию. А заодно заказал еще несколько комплектов, повседневных, простых и удобных. В той глуши мне красота не нужна.

Закончив со всем этим, я отправился пешком в Васильевский собор. Марк просил приехать меня пораньше, но через порог величественного здания я зашел ровно за пять минут до начала.

Бережной уже стоял на помосте рядом с представителем духовенства. Я его узнал — это был Радонец, который короновал Виктора Ивановича.

Марк просиял, когда увидел меня, и помахал рукой. Заняв место рядом с ним, я оглядел зал: гости уже собрались, их было мало, только самые близкие люди. Вокруг все утопало в белоснежных цветах, шелковых лентах и сверкало роскошью украшений на шеях дам.

Когда-то я любил бывать в этом соборе. Расписанный под небо потолок, резные колонны, стены с мозаикой и фресками, изображающими стихии, деревянные ширмы с искусными узорами в виде деревьев. Душа отдыхала в таком месте.

В тот момент, когда на главной башне часы начали отбивать одиннадцатый час и заиграла торжественная музыка, мы обратили свои взоры в сторону здоровенных дверей, в которых должна вот-вот появится невеста. Марк, нервно переминаясь с ноги на ногу, буравил взглядом створки.

Признаться, я сам переживал. Столько в последнее время происходило, что даже не верилось, что такое мероприятие может пройти без сюрпризов.

Взгляд то и дело скользил по гостям, подмечая различные детали. Еще я не поленился и проверил нити заклинаний, которыми собор был пронизан вдоль и поперек. Здесь царила совершенно другая магия — небесная, с золотым отливом и неестественно прекрасная.

Так или иначе как бы я ни всматривался — все было в порядке.

Мелодия все тянулась, а двери все также оставались закрытыми. Бережной нервничал и теперь смотрел на меня. В его взгляде читалась легкая паника, присущая женихам в такой ответственный момент.

Секунды бежали за секундами, но ничего не менялось. Радонец отвлекся от чтения своей речи и с любопытством посмотрел на дверь, потом на меня. Я едва заметно дернул плечом, мол, подождем еще.

Вдруг тяжелые створки дрогнули, будто в них ударили молотом и слегка приоткрылись.