Когда все было готово, мама выполнила свою часть обязательств. Она рассказала мне о визитах Бориса, расхвалив его без всякой меры. Могла бы и не усердствовать. В моем положении любой негодяй, сумей он внушить мне хотя бы слабую надежду на избавление, превратился бы в прекрасного принца. А уж такой замечательный человек, как Боря… Конечно, я его полюбила.

Мне кажется, никто никогда не был так счастлив, как я в прошлом году. Конечно, шесть дней в неделю я жила, как в аду, но тем больше ценила седьмой… Я побоялась открыть Борису всю правду. Сказала только, что, на свою беду, узнала одну страшную тайну и, если муж хотя бы на минуту заподозрит меня в неверности, смерть грозит не только мне, но и маме и моему возлюбленному.

Вскоре Борис придумал план спасения. Он сказал, что раздобудет мне и маме фальшивые заграничные паспорта, которые невозможно будет отличить от настоящих, и купит нам туристические путевки в Израиль. Может быть, вам неизвестно, но несколько лет назад он и его бывшая жена получили израильское гражданство и у Бориса сохранились подтверждающие документы. Он собирался открыть счет в одном из банков Хайфы и перевести туда крупную сумму денег. Предполагалось, что, приехав в Израиль, мы сразу поженимся, я получу новый паспорт, и ничто не помешает нам переселиться в любую страну, которая приглянется. По Бориному замыслу, бегство должно было состояться в один из дней, когда я навещала маму. Благодаря двери между квартирами мы могли выбраться из дома через соседний подъезд, не привлекая внимания Васи. Это давало нам фору в несколько часов, а фальшивые документы должны были затруднить моему мужу дальнейшие поиски.

Надежда на скорую свободу сделала мое счастье безграничным. Раз в неделю я виделась с любимым, мы мечтали, как заживем, когда вырвемся, Боря рассказывал мне о подготовке к побегу. Но в один страшный день все внезапно кончилось…

Я уже упоминала о зверином чутье моего мужа. Как ни старалась я вести себя дома и в обществе Бориса по-прежнему, Лев все равно учуял неладное.

В начале декабря Боря на две недели улетел по делам за границу. За день до его возвращения я отправилась навестить маму. У нее меня ждало анонимное письмо… Женщина, написавшая его, объяснила, почему не ставит своего имени. Ее муж, бывший опер, а нынешний частный детектив, накануне написания письма вернулся домой чем-то подавленный. Он никогда не делился сведениями о своих клиентах, и жена по его молчанию поняла, что неприятности связаны с работой. Сильно обеспокоенная, она пошла на хитрость и, подпоив мужа, вытянула из него, в чем дело.

А дело было в том, что некий Ломов поручил детективу установить слежку за Борисом и выяснить, не встречается ли он со мной и не бывает ли в доме, где живет моя мать. Мой муж объяснил, что за мной присматривает телохранитель, но у него, Льва, зародились подозрения, не подкуплен ли его человек. Детектив согласился выполнить работу, но на сердце у него было тяжело. Не понравился ему новый клиент. Сыщик всерьез опасался, что в случае, если подозрения Ломова подтвердятся, мне или Борису грозит беда.

Жена выслушала сыщика, успокоила его, уложила спать, а сама решила меня предупредить. Из рассказа мужа она поняла, что за мной постоянно приглядывают, и отнесла письмо маме, адрес которой выспросила у мужа как бы невзначай.

Моя спасительница заклинала никогда никому не упоминать о ее письме, но, прочитав его, я первым делом побежала в снятую Борей квартиру, позвонила ему и все рассказала. Он сразу понял, что дела наши обстоят очень и очень скверно. И даже не потому, что мы не сможем больше встречаться.