В любом случае, за крупную, существенную или злонамеренную ложь наказание должно быть понесено обязательно, потому что ничто так не провоцирует рецидив, как безнаказанность.

Ну а если ложь безобидна и забавна – просто посмейтесь вместе, как над хорошим анекдотом. В конце концов, все анекдоты тоже чья-то выдумка.

Ирония тоже уместна – если, конечно, она не обидна и не унизительна – это косвенный способ сказать ребенку, что вы раскусили его хитрость, и дать ему шанс исправить положение.

А вот чего делать точно не надо, так это навешивать ярлыки и привязывать к позорному столбу, в особенности если ложь хоть и серьезная, но первая. «В нашем доме растет обманщик!», «Это не ребенок, это чудовище!» – все эти негодования приведут к тому, что он усвоит, как опасно разоблачение, и в следующий раз будет думать не о том, как избежать лжи, а о том, как не попадаться.

Отдельно стоят случаи так называемой патологической лживости, когда ребенок лжет безостановочно – нужно это или не нужно, есть выгода или же ее нет. В этой ситуации необходима консультация у психолога, причем на прием лучше прийти всей семье – здесь дело обычно не только в самом ребенке.

Также за помощью обязательно следует обратиться, если обман звучит слишком устрашающе, – например, в нем встречаются сюжеты о насилии (физическом или даже сексуальном). Дело не только в том, что ребенку необходима срочная помощь, если это окажется правдой; даже если все – выдумка, то «в каждой сказке есть лишь доля сказки» и случайно такие картинки в детское сознание не приходят, так что помощь понадобится в любом случае.

Лжем – во спасение и просто так

Когда люди говорят «это длинная история», обычно имеется в виду, что история такая короткая и дурацкая, что стыдно рассказывать.

Сесилия Ахерн. «Не верю. Не надеюсь. Люблю».

Итак, дети нас порой обманывают – но ведь и мы не лучше. Всегда ли мы кристально честны? Всегда ли говорим им правду, только правду и ничего, кроме правды, всей и до конца?

Положа руку на сердце – конечно, нет. Первая причина – оборотная сторона уже обсуждавшегося выше принципа «лгут тому, кому правду говорить опасно». В данном случае суть в том, что ребенок под грузом непосильной пока для него реальности может стать опасен сам для себя и даже для того, кто эту правду сообщил (или для тех, кто так или иначе замешан в «правдивой истории»). То есть ложь наша связана с опасением вызвать неадекватную реакцию.

А значит, как ни крути, главный рычаг, приводящий в движение механизм «взрослой» лжи, тоже страх. Страх за маленького человека, который не справится с ситуацией, не сможет принять правду и может быть настолько не готов к правде, что вред от правды превысит вред от незнания истины или ее искажения.

Бывает и другой страх у лгущего родителя – за себя самого, если он понимает, что в данной ситуации правда не на его стороне, и опасается позора: ведь выглядеть недостойно в глазах собственного ребенка – это действительно суровое испытание.

Таким образом, обманывая, мы защищаем (себя или того, кого обманываем) от «неудобной» или болезненной реальности.

Второй же рычаг лжи – это выгода. Взрослый, обманывающий ребенка (или других в присутствии ребенка), получает с этого какие-то моральные дивиденды: старается выглядеть лучше в глазах социума или же отстаивает свои интересы. Либо, напротив, не получает заслуженного наказания или избегает неприятной ситуации (из робости или желания защитить свои личностные границы). И в любом случае человеку это на руку.

Но у этой простой схемы есть масса сложных нюансов.

Давайте их обсудим.

Нюанс первый: правда – это отображение реальности, но ведь каждый видит в этой реальности свое.